— Я рыбку поем, — усаживаясь и потирая руки, оглядывал комнату Вольдушев. — С ушицы начну, пожалуй. Проголодался чертовски.
— Это по-нашему, Лев Андреевич, — похвалил Астахин. — Мне тоже перекусить не удалось. Как-то всё на ногах. Виктория, нам со Львом Андреичем ушицы!
Продолжая удивлять, он пригласил гостей к аквариуму, смонтированному во всю стену, под толстым стеклом которого ошарашивал подводный мир: золотистые рыбы церемонно проплывали, не обращая на людей внимания, ковырялись в водорослях и кувыркались в воздушных пузырьках. Заправляла всеми стервозного поведения остроносая шустрая стерлядка.
— У тебя новая забава, — водя пальцем по стеклу, позавидовал Карагулькин. — Когда успел?
— В Москве увидел у нашего замминистра, — вяло буркнул Астахин, не обращая внимания на загоревшиеся глаза секретаря. — Студенты на рыбзаводе практику проходят, попросил молодцов. Им это не в диковинку. За неделю соорудили. Желаете, Михаил Александрович, вам устрою в кабинете? Во всю стену, только прикажите. Вы же шеф наш. Вам сам Бог велел.
— А что? — метнулся Карагулькин к Вольдушеву.
— Нестандартно! — продолжал Астахин.
— От зависти все сдохнут! — возразил Вольдушев. — Да и Борона не разрешит.
— Вздрючит по первое число, — согласился Карагулькин. — Всю оставшуюся жизнь корить будет.
— Ну, вам виднее. А то я мигом, — потёр руки Астахин.
Очередной диковинкой оказался угловой шкаф. Хозяин поспешил было к нему, пока гости ещё млели у аквариума, но Карагулькин его опередил, ретиво подскочил к дверке, распахнул и схватил с верхней полки почерневшую от времени иконку. Иконка мерцала серебром и в гордом одиночестве манила красотой. Ниже на двух полках отливали холодом разномастные ножи, наваленные в беспорядке, попадались редкие книжки, будто смахнул хозяин весь этот хлам вниз, ради одной той иконки.
— Мы его в партию собираемся принимать, а он вон чем занимается, — вертел в руках иконку секретарь. — Грехи замаливаешь?
— Рыбу приколдовываю, — опустился на первый попавшийся стул Астахин. — Чтобы соцобязательства выполнять.
— Вон откуда твои рекорды!..
— Только этим и беру.
— Ладно! — хлопнул по плечу помрачневшего Астахина Карагулькин. — С кем не бывает! Моя Катька, как только на новую квартиру переехали, во все углы их понатыкала. Я говорю — сними! Она ни в какую. Пришлось уступить. Но я ей условия поставил, как кто придёт, гости или там день рождения, всех их со стен долой.
— Ну и что? — полюбопытствовал Вольдушев.
— Как сказано, так и делает.
— Настоящая жена секретаря, — взял иконку из рук Карагулькина Вольдушев.
Астахин так и сидел, понурив голову.
— Однако, друзья! — обвёл стол голодным глазом секретарь. — Мы, кажется, забыли, зачем сюда приглашены. — Он с упрёком взглянул на Астахина. — Ты нас кормить-поить собираешься или голодом заморить решил?.. Давайте выпьем за эту красоту на столе!
Тут только все обратили внимание, что рядом с вазой, наполненной фруктами, благоухали три алые розы в высоком бокале. Они дружно зааплодировали зардевшейся Виктории, оказавшейся рядом, подняли тост за женщин и, выпив, принялись за еду.
— Должен сделать тебе комплимент, — шептал на ухо Рудольфу Карагулькин. — Новая повариха превосходит Тамарку. Вкусно приготовлено и преподнесено! Сервировка не уступает ресторанной! Не прячь красоту, пусть ухаживает нам за столом.
— Да ну их, баб, — отмахнулся Астахин, не отрываясь от тарелки. — Посидим без них, поговорим о своём. Дай мне слово сказать.
— Созрел для тоста?
— Угу.
— Одно другому не мешает. С Томкой-то что случилось?
— А что с бабой может случиться, когда одна среди крепких и здоровых мужиков? Как себя не береги, а от щипка не увернёшься! — хмыкнул Астахин.
— Балагуришь?
— Забеременела, дура.
— От кого же?
— Да разве уследишь. Списал я её на берег, пусть подумает, может, вспомнит.
— А новенькая откуда?
— Порекомендовали.
— Скромна.
— Вы же видите. В краску её ввели.
— А цветочки какие! — присоединился к дифирамбам Вольдушев, не понимая ещё, куда клонит приятель. — Где же их здесь нашли? Кругом вода на десятки километров!
— Ты, Лёвушка, расслабился совсем, — обернулся к другу Карагулькин. — Цветочки наш хозяин из города привёз. Так, Рудольф?
— Для вас же, Михаил Александрович.
— Не знаю, не знаю… А может быть, для новой крали?
— Заслуживает того, — согласился Вольдушев и, не обращая внимания на сотрапезников, опрокинул новую стопку. — Красивая женщина требует цветов!
— Не в цветах дело, Лёвушка, — съехидничал секретарь. — Погляди, как дружок наш преобразился. Весь в белом, прямо с бала! Или на бал? А, хозяин?..
Астахин смолчал, что-то останавливало его от возражений. Виктория тем временем успела убежать наверх.
— Очёчки вот чёрненькие на носу, — продолжал издеваться Карагулькин. — А под ними-то синяки… Откуда, дружок? Что за наваждение? Уж не подрался ли случаем? С кем?.. Из-за кого?..
