— Как со временем? — пригнулся он к председателю облисполкома Марку Торину, как будто на руке его не болтались простенькие часики «Победа» по виду ещё первого выпуска.
— Укладываемся, — по-бойцовски откидывая со лба чёрный косой чуб, ответил тот.
— Явка?
— Все на месте, — кивнув на пустые места, успокоил Торин.
Боронин потеребил плечиками, не поднимая головы, пробежал глазками по лицам членов партбюро, опустил тяжёлый взор в зал, кашлянул несколько раз и начал с горечью:
— Вчера объехал область… И что мне открылось?..
Все затаились в томительном ожидании.
Боронин прокашлялся опять в мёртвой тишине и пожаловался:
— Оказывается, находятся безответственные руководители, которые меня обманывают…
Зал замер, перестал дышать.
— Мне говорили: хороши наши дела… И я верил. Утром возьмёшь телефон, наберёшь район, бодрый голос рапортует: всё хорошо, всё в порядке. Всех обзвонил — жить хочется, медали раздавай! То же самое звонят и ему, — Боронин кивнул на соседа, словно впервые его увидел. — Звонят? Докладывают?
— Докладывают, — грозно подтвердил Торин, снова дёрнув головой и пытаясь забросить назад непокорный, свалившийся на глаза чубчик.
— И ему рапортуют о рекордах, — глядя в зал, Боронин разыскивал начальника областного управления сельского хозяйства.
— С самого утра, — вскочил с места тот.
Боронин махнул вяло рукой, садись, мол, чего прыгать, и продолжал:
— А я человек доверчивый. Привык верить на слово секретарям райкомов партии, и он, — толкнул секретарь локтем Торина, — верит же он своим председателям райисполкомов. А в управлении сельского хозяйства вообще всем верят… Давно верят… без всяких проверок…
По залу пробежало волнение, выражавшее возмущение управлением, которое всем верит. Начальник, вскочивший в первый раз, теперь, пригнул голову и вжался в кресло.
— А ближе к обеду я звоню в другое наше управление, — как-то заговорщицки, зло и без обычных своих «кхе-кхе» глянул на членов бюро Боронин. — Их же много у нас развелось, управлений, отделов… Даже не знаем, как они правильно называются и чем занимаются…
Боронин развернулся и упёрся бесцветными мутными глазами в своего соседа. Торин от неожиданности вздрогнул и отпрянул от первого секретаря на безопасную дистанцию. Как бы тот не укусил, уж очень неприязненное лицо стало у секретаря.
— Но оказывается, у нас в облисполкоме есть управление, Марк Андреевич, которое не только не верит, когда нагло врут руководители колхозов и совхозов, но отчёты составляет не со слов, а по официальным бумагам.
— Статуправление… — смешался Торин и забурчал. — Они должны считать… статотчётность всё-таки…
— Знаешь, — удовлетворённо произнёс Боронин и повернулся в зал, — и секретари наши с председателями сельских районов знают… Но надеются, что пронесёт… что с рук сойдёт враньё…
Зал зашевелился, зашумел, все поняли, какую подоплеку подводит первый секретарь. Некоторые горячие головы зашумели с мест, послышались выкрики:
— У нас же оперативная отчётность!..
— Нам из колхозов с машин дают!..
— Бригадиры с полей доставляют сведения!..
— Вечером считают по бригадам, звеньям, к ночи звонят, мы — вам!..
Боронин дал угомониться залу, дождался тишины и, краснея, рявкнул:
— Вот эту ложную цифирь, Марк Андреевич, мы с тобой, как два дурака, записываем в свои блокнотики каждое утро и радуемся!.. А она, оказывается… Как ты говоришь-то? — Он глазами нашёл в зале начальника областного управления сельского хозяйства, как тот ни пытался провалиться сквозь пол.
Защищая его, опередил Торин:
— Оперативная, Леонид Александрович…
— Вот-вот. Она… — Боронин, не найдя нужного выражения, повторил ещё громче: — Сплошь враньё!
Зал стих, теперь головы опустили все.
— Звоню я на днях ему… — Боронин опять поискал кого-то в зале.
Среди поникших голов вдруг встал один. Мужчина был аккуратно одет и стрижен по моде.
— Здесь я, Леонид Александрович.
— Иди сюда, — поманил его Боронин. — Чего ты там сидишь? Иди на трибуну. Не стесняйся. Пусть тебя все видят. Заодно и врунишки узнают…
Шутка успеха не имела. В зале сидели люди, которые хорошо понимали, чем заканчиваются смешки.
— Может, перестанут вредительством заниматься?..
Человек уже стоял на трибуне, явно волнуясь.
— Расскажи, что мы с тобой подсчитали?
— Несовпадение статистических данных за продажу и сдачу государству молока, Леонид Александрович, — чётко отбарабанил человек с трибуны.
— Несовпадение с чем? — тихо спросил Боронин. — Да ты не волнуйся.
— Несовпадение с таблицами… товарища Нефёдкина… заведующего отделом обкома…
— Это мои записи, — тяжело озирая зал, поправил выступавшего первый секретарь. — Я Нефёдкина послал разбираться с этой… оперативной отчётностью моих секретарей… председателей райисполкомов… и с враньём, которым пичкают они каждый день наше доблестное управление сельского хозяйства!
Не только в зале, но и члены бюро, казалось, перестали дышать.
— А что за враньё полагается на государственном… на партийном уровне?
Зал ждал рокового приговора.
