— Понимаешь, как они развернулись! Откровенный беспредел творят! Фальшивые протоколы об уничтожении икры подшивают в дела, икрой небескорыстно делятся с Астахиным, а для отвода глаз ямы на островном кладбище роют, бросая туда на всякий случай разный хлам, остатки порченой икры, если вздумается кому проверить. Однако умников не находится, и им всё сходит с рук.
— Вор на выдумки горазд, но и на крутую гайку есть болт с хитрой резьбой, — побагровел Квашнин. — Матков не подведёт. Я ему задачу втолкую, как Шорохова с Выдриным взять так, чтобы генерал пары не раздувал. А вот как ты со своей задачей справишься за десять дней? Тебе же какую огромную кучу уголовных дел придётся утюжить!..
— Не впервой, — отмахнулся я. — Дела мне понадобятся лишь с протоколами, где конфискат уничтожался на том приметном острове.
— Уверен? — засомневался Квашнин. — А ты не допускаешь мысли о том, что для тёмных своих делишек эта мразь не чуралась мест и поближе?
— Рассуждать можно до бесконечности. И твоя версия имеет право на существование. Но раскрутить бы то, что уже очевидно. Задержит Матков хищников, развяжут они языки под давлением улик, тогда и откроются перспективы. Хорошо?
— Пока хорошего мало.
— Давай разберемся по территории, — подтолкнул я приятеля. — У тебя карта области имеется?
— Найдётся. У нас этого добра в каждом кабинете хватает.
Он раздвинул шторки на одной из стен кабинета, и моим глазам открылась карта.
— Начальство заботится, — обвёл он карту рукой. — Остров с нечистой силой не терпится узреть?
— Точно.
Квашнин всмотрелся в карту и ткнул пальцем в маленькую точку:
— Вот ваше страшилище.
— Такой махонький? — присоединился я к приятелю. — Мизинцем накрывается… А когда мы по нему марш-бросок устраивали, я взмок и башмаки вдрызг разбил. Выбросить пришлось штиблеты-то.
— Не веришь? Соотнеси с масштабом и подсчитай.
— Дай-ка посмотрю, какие ещё районы к этому островку ближе?
— А чего тут смотреть? — выпрямился Квашнин. — Мне не спутать! Остров в границах нашего района.
— Не горячись, Петро. У нас с тобой осечек не должно быть, — попытался я успокоить приятеля. — По воде с островом ещё один район соседствует, Камызякский.
— Ну и что?
— А то, любезный мой Пётр Иванович. Мне потребуются уголовные дела из этих двух районов.
— Смилуйся, золотая рыбка! — не на шутку разволновался Квашнин. — Ты представляешь, какой это объём работы?
— Не пугайся раньше времени. — Я стал загибать пальцы. — Прежде всего, нужны дела о хищениях рыбных запасов и браконьерстве.
Квашнин попытался возразить, но я продолжал:
— Освобождаемся от дел, которые суд прошли. По ним приговоры вынесли, нет необходимости их изучать. Там судьи всё проверили.
Квашнин с иронией долго изучал мою физиономию, хмыкнул, но почесал затылок и не нашёл ничего лучшего, как безнадёжно подытожить:
— Выходит, чего в земле вы с Аркадием найти не смогли, тебе в бумажках уголовных дел отыскать надо?
— Вот именно.
Второй день, не выходя из кабинета Квашнина, я занимался уголовными делами, которые свозили мне следователи из районных отделов милиции. Шёл восьмой час вечера, кофе мой остывал, но я надеялся дождаться приятеля, Квашнин обещал возвратиться. На столе от горы дел оставалось несколько томов, настроение моё поднималось по мере того, как уменьшалась горка. Я даже задался целью — закончу и примусь со спокойной душой за кофе. Раньше девяти часов я Квашнина не ожидал, тот сам себе устроил командировку в райотдел милиции, которым когда-то командовал.
Завершалась наша аналитическая работа. Оставалось совсем ничего, но финал обескураживал: что бросилось бы в глаза, сеяло бы гениальные догадки на заданную тему, не находилось… Можно ли найти в бумагах уголовных дел такое, что тайно хоронили, закапывали, уничтожали? При этом закапывали таким образом, чтобы на земле не оставалось никаких следов… Прямо абракадабра какая-то! Пойди туда, не знаю куда и принеси то, не знаю что. В детской сказке значилась такая задачка. Наша была посложней.
Миновал девятый час… Завершив мытарства, я, довольный и удовлетворённый, отодвинул тома уголовных дел, принялся за холодный кофе. Квашнин не подавал вестей. Что-то задерживало моего приятеля. Наступала пора уходить. В Управлении внутренних дел после девяти вечера даже для начальников отделов рабочее время кончалось. На местах оставались лишь дежурные службы. Тем более мне, чужаку, здесь нечего делать. У дверей меня остановил звонок телефона.
«Брать трубку, не брать, — размышлял я. — Ключи от кабинета Квашнин мне оставил, но сам звонить не собирался. Впрочем, нет правил без исключений». И поднял трубку. Звонил дежурный из областной прокуратуры. Меня попросили спуститься вниз, где поджидал прокурор-криминалист Черноборов. Как он меня нашёл?.. Оказывается, подсказал Колосухин.
— Что случилось-то? — успел крикнуть я в трубку.
— Убийство, — последовал короткий ответ, и трубка безрадостно запиликала.
— Повезло тебе, — встретил меня Павел у машины.
Я не разделял его сочувствия.
— Если бы из-за домашнего стола тебя вытащил, скучнее ситуация выглядела, — успокоил криминалист.
