Трамваи сюда не заворачивают из-за отсутствия шпал и рельс, троллейбусы — не имея манёвра развернуться; проникновению автомобилей препятствуют пугающие дорожные знаки. С некоторых пор здесь поселились тайна, запрет и страх. Гадкое предчувствие обязательных бед и неприятностей закрадывается в душу каждого, перешагнувшего порог этого учреждения по вызову хозяев. Что происходило внутри, известно немногим, а неведомое — самое мучительное чувство, но майор Квашнин как раз принадлежал к тому меньшинству, кто был посвящён во все секреты этой конторы. Сегодня он полагал ещё более расширить кругозор: в Управлении внутренних дел проводилось грандиозное совещание, поэтому на своём невпечатлительном «москвиче», чтобы не опоздать, он гнал вперёд, нарушая все заповеди дорожного устава и злоупотребляя служебным положением.
Накануне от начальства просочился слух о готовящейся серьёзной проверке из министерства, поэтому Максинов срочно трубил общий сбор. Поговаривали, будто генерал в большом гневе, без головомоек, внушений и напутствий не обойдётся. Докладов никаких не писалось, но Макс и без доклада умел погубить любого подчинённого, когда ему этого хотелось. Любого поставить во фрунт, если попадёшь под горячую руку. Поэтому на таких совещаниях многие начальники сжимались в креслах, не высовывая лишний раз головы, прятались за чужими спинами, уткнувшись в кучу бумаг на коленях, вытащив их заранее из папок и портфелей. Знали, что генерал имел привычку вдруг ни с того ни с сего поднять любого и задать вопрос, казалось бы, к обсуждаемой проблеме не имевший никакого отношения. Но попробуй не ответь! Кончались такие внезапные совещания по-разному, но всегда запоминались. Иногда входил в зал какой-нибудь бедолага с портфелем начальника, а вылетал налегке, без должности.
Перед Максиновым трепетали все — от рядового до полковника, а генералу другого не требовалось.
Квашнин едва успел занять своё место в отведённом следственному отделу ряду кресел, как двери зала совещаний отворились, и дежурный зычно рявкнул, подбросив собравшихся на ноги: «Товарищи офицеры!»
Максинов шёл первым, ни на кого не глядя. Легко, красиво, зло. Седой, в ладно сидящей на его статной фигуре форме с золотым шитьем и погонами, он мог казаться привлекательным, не будь на его лице безжалостных ястребиных глаз и маски брезгливого превосходства.
Поодаль, на дистанции в несколько шагов, степенной цепочкой держались заместители. Их было пятеро, каждый — неординарная личность. Толстый и громоздкий, выслужившийся из «гаишников» и ещё в их крикливой среде получивший прозвище «автобус», двигался первым. Следом аккуратный, партийных манер человек в интеллигентных очках. Но сними он очки, и без них стала бы видна его гражданская сущность. Когда-то судьба нещадно подшутила, поместив его в милицейские штаны, да так и оставила на всю жизнь. При нём имелась такая же гражданская папочка на замочке, которую он бережно нёс под мышкой. Наступал ему на пятки вышколенный служака с лицом робота. Казалось, он всё время получает посылаемые только ему команды-сигналы: вперёд! Налево! Направо! Стой! И слепо следует им.
Чуть поотстав от отцов-полковников, косил глазами моложавый татарин, явно стесняющийся своих четырёх маленьких звёздочек. Но грудь свою капитан держал высоко, с трудом скрывая норов жеребчика. Замыкал команду напомаженный красавчик с головой, блестевшей от бриолина и физиономией дамского угодника. Впрочем, был и шестой, но этот к руководству никакого отношения не имел. Начальник секретариата поднялся на подиум для соблюдения формы: пробежал вдоль стола, накрытого красным сукном, проверил наличие на должных местах бумаги, ручек, карандашей, коснулся рукой бутылок минеральной воды, поднял вопросительный взгляд на генерала и, получив утвердительный кивок, мгновенно налил в стакан бурлящий напиток. Вытянулся в стойке, оглядел зал, и исчез.
Никого из посторонних на совещание приглашено не было. Это ещё более смущало аудиторию. Старым служакам было известно: генерал любил приглашать гостей на свои ассамблеи — полугодовые совещания. Итоги работы за год не обсуждались без руководителей и первых лиц областного комитета партии, облисполкома, министерства. Сегодня генерал пренебрёг традицией, и это тревожило.
Квашнин, редко присутствовавший на подобного рода мероприятиях, наблюдал за происходящим с интересом. По неопытности он дёрнул было за локоть одного знакомого, чтобы поздороваться, толкнул легонько другого, но, получив в ответ гусиное шипение, остерегся и затих. К тому же рядом сидящий коллега, майор Аряшкин, так на него глянул, что Квашнину стало не по себе, и желание повеселиться испарилось совсем.
