Генерал выступать с докладом не собирался. Не озвучив причины сбора, не поднимая головы, почти неслышно для зала, но вполне понятно для коллег за столом завёл разговор об общих проблемах: едва прошёл квартал, а рост преступности очевиден, много жалоб поступает от населения в аппарат, подводят участковые, далёкие от народа. Есть проблемы в организации аналитической работы мозга милиции — её штаба, он многозначительно глянул на одного из своих замов. Тот мгновенно отреагировал согласным кивком головы — учтём замечания! Все ждали, когда начальник заговорит о главном — о грозящей проверке из министерства и начнётся, наконец, то, ради чего их собрали. Но Максинов совсем расслабился, остыл, не задымившись, предоставил слово заместителю. Все вздохнули, переводя дух. Ложной оказалась на этот раз тревога. Бывает. Перегнули палку адъютанты, нагнетая обстановку.
Заместитель долго протирал очки на трибуне, потом полез в свою папочку за бумагами, начал старательно копаться. Складывалось впечатление, что он не знал, зачем его подняли. В зале завеселело, пошли тихие, а затем откровенные разговоры. Квашнин разочарованно принялся оглядывать аудиторию, поняв, что зря потратил время. К таким «посиделкам» он привык, теперь главное заключалось в том, чтобы вовремя выскочить из зала и успеть занять место в столовке на первом этаже. Иначе беда — и в очереди простоишь, и ничего вкусного не достанется.
Заместитель между тем, начав в обычной манере — издалека и занудно, минут тридцать плутал в общих рассуждениях, затем перешёл на лозунги, как обычно бывало: партийная закваска глубоко въелась в его интеллект. Не дожидаясь полного провала, генерал перебил его, посадил и поднял другого заместителя. Тот не продержался на трибуне и пяти минут, генерал погнал его, недовольно махнув рукой. Квашнин напрягся, не зная, что думать. Подобного видеть не приходилось. События на подиуме не вписывались в обычную схему совещаний, всё происходило, подчиняясь одному человеку. Дирижируя спектаклем, генерал делал это жёстко, без церемоний, подводя известный только ему сценарий к кульминации. Обстановка в зале изменилась. Сидящие почувствовали движение лёгкого ветерка, предвещающего обещанную бурю. Максинов больше никого не приглашал подняться на трибуну, молчал, словно забыл, где находится и ради чего собрал высший эшелон милиции, наконец, хмуро глянул в зал, кого-то отыскивая, а найдя, зло уставился на него. Напряжённая тишина повисла в зале. Генерал не произносил ни слова. Пауза явно затягивалась. Немел и тот, которого съедали ястребиные глаза начальника. Наконец все услышали:
— Мне представляется, каждый из вас проникся истиной, по какому принципу оценивается результат работы каждого из нас. Тем более в нашем деле, где все мы на виду. Надо ли повторять, что я всегда не терпел чинуш, бумагомарателей и любителей подкрасить показатели работы!
Зал затаился.
— Скажите мне, как расценивать действия милиционера, призванного раскрывать любое преступление, но…
Генерал остановился, не торопясь, налил водички и оглядел зал:
— Но он укрывает его! Более того, принимает все меры по уничтожению следов преступления и преступников!
Максинов медленно и тяжело поднялся на ноги.
Зал стыл в ожидании.
— Так, майор?
Тот, с кого генерал не спускал глаз, поднялся на ватных ногах.
— Так, Игралиев?
— Не понял вас, товарищ генерал!
— Не понял, говоришь? Тогда расскажи мне, начальник районного отдела внутренних дел, как ты додумался безнаказанно отпускать на волю жульё?
Передние ряды в зале привстали на ноги, остальные задирали головы, пытаясь разглядеть, что происходит впереди. Виден был один генерал. Он возвышался надо всеми, как вождь, идол, Бог.
— Чёрную икру бадьями воруют, а он и носом не ведёт! Мало того, считает это баловством!
Зал зашумел, нервные повскакивали с кресел.
— Я жду ответа, майор!
Вопрос был задан. На него следовало отвечать. Майор, мало напоминая начальника райотдела, промямлил невразумительное, а вскоре совсем замолчал.
— Кто-нибудь понял, что ответил мне этот человек? — лицо Максинова медленно багровело. — Идите сюда, майор, — поманил пальцем генерал. — Посмотрят все на вас. Может, здесь услышат ваш голос!
Майор взобрался на подиум, долго искал место, где ему требовалось встать. Возле него уже маячил начальник секретариата, выскочивший неведомо откуда, но оказавшийся как раз вовремя. Он и поставил майора куда надо, поддерживая рукой на всякий случай. Тот оставался в прострации, слабо догадываясь, что настала его Голгофа.
— За грубейшее нарушение закона!.. За попрание офицерской чести!.. Начальника районного отдела внутренних дел, бывшего майора милиции Игралиева Назыма Имангалиевича уволить с должности и лишить офицерского звания! — Максинов выговорил это не торопясь, громко и зло, чтобы отозвалось в ушах каждого, а после паузы рявкнул: — Полковник Мовчанов, прошу вас!
