— Так он только прилетел. Ещё в гостинице. С дороги себя в порядок приводит.
— Поудить?
— И не знаю пока. Проездом. Без предупреждений. Всего на один денёк.
— Откуда же? Не из столицы?
— Из Гурьева.
— Что так?
— Судак там гибнет. Весь Урал завален дохлой рыбой. Кверху брюхом плывёт.
— Как же так? Это что же случилось?
— Дело уголовное возбудили. Расследуют. Вот Генеральный и послал его разобраться.
— Трагедия!
— Иначе и не сказать. Завод какой-то наверху траванул. Мы ещё у себя следим, а у них в Казахстане такое творится!..
— И у нас не всё гладко, — оборвал прокурора области Боронин. — Ты забыл про наш комбинат? Сколько мы с ним мучаемся, а отстойников настоящих для его дерьма до сих пор не построили. Прорвёт в Волгу, и мы вверх брюхом поплывём.
— На днях, Леонид Александрович, я директору этого комбината представление подписал…
— Он твоими бумажками одно место подтирает, — хмыкнул в трубку Боронин, — ты уж извини меня, Николай, их сажать давно пора.
— Заслужили, Леонид Александрович, заслужили архаровцы, — согласился прокурор, — тюрьма плачет, но рычагов таких ещё не придумали в государстве.
— Вот об этом с твоим гостем мы и поговорим у меня сегодня. Ты передай ему мою просьбу. Я буду ждать во второй половине дня. Приходите без звонка. Как его звать-величать-то?
— Олег Власович… — растерялся прокурор.
— Не знаю ещё. Недавно назначили?
— Вместо Найдёнова. Командует Главным следственным управлением.
— Ну вот, грех прятать такого гостя, — пожурил Боронин и повесил трубку.
А Игорушкин утирал платком взмокшие от напряжения лоб и шею. Вот влип, так влип! Попал прямиком между молотом и наковальней! Прилетевший накануне новый заместитель Генерального прокурора ещё в аэропорту сразу его предупредил, что визит неофициальный, он исполняет особое поручение Рекункова, на всё про всё ему отведены сутки, поэтому никаких встреч, выступлений, застолий. Будет совсем хорошо, если о нём в области никто ничего не услышит, как будто его и не было. С тем и отправился он в гостиницу бросить вещи. Утром первым самолётом отбудет в столицу. И вот теперь этот звонок первого секретаря обкома партии! Как тот быстро всё проведал? Не иначе чекисты донесли! Оторвал бы он им уши!.. Но надо было что-то делать. Искать выход.
Игорушкин послал за Тешиевым. Своего заместителя сразу из аэропорта после встречи он быстрехонько отправил в ближайший к городу район. Там, в живописном месте, с давних пор располагался маленький домик, где при случае летом или весной сам прокурор области, махнув рукой на Кисловодск, коротал время. Домик расстроился со временем, преобразился и начал принимать наезжающих гостей из столицы. На берегу речки в тени деревьев удобное лёгкое строение без причуд и излишеств устраивало всех, а побывавший там однажды сам Кравцов[15] даже похвалил Игорушкина и никуда больше ездить не захотел. С удочкой, без служебной суеты и московских хлопот, он отдыхал здесь и душой, и телом.
Тешиеву поручалось срочно подготовить домик для внезапно нагрянувшего неизвестно с какой надобностью важного гостя, накормить рыбацкой ухой, организовать покой и отдых. Новому заместителю Генерального прокурора никогда ранее бывать в этих краях не приходилось, поэтому в грязь лицом ударить нельзя.
Оказалось, Тешиев, будто предчувствуя звонок Боронина, уже возвратился из района.
— Кстати, Николай, ты успел обернуться, — обрадовался Игорушкин и поведал заместителю о свалившихся на его голову заботах.
Маленький, сухонький и подвижный, тот, словно колобок, забегал-закатался по просторному кабинету прокурора области, замахал руками, зачесал затылок. Игорушкин, сняв китель, ослабив галстук на белоснежной рубашке, взирал на заместителя с верой и надеждой. Безвыходных ситуаций для Тешиева не существовало.
— Главное, ничего не пойму, — горевал прокурор. — Этот приехал явно с какой-то целью. В обком идти не желает. Сразу предупредил строго-настрого, чтобы о его приезде никому ни гугу. Это надо тебе? Самого первого секретаря обкома зреть не хочет! Перестал я понимать этих молодых из столицы!
Тешиев молчал, продолжая размеренно кататься по кабинету.
— А в чём дело? — рассуждал прокурор. — Что ему у нас понадобилось? Аж из Гурьева завернул!
— Был какой-нибудь конкретный разговор, когда ехали из аэропорта? — спросил Тешиев.
— Не было. Так-сяк, про погоду, про рыбалку… — махнул рукой Игорушкин. — Всё пустое.
— Что-нибудь попросил подготовить? Сведения собрать? — продолжал допытываться заместитель. — Аналитический материал, другую информацию?
— Говорю же, ничего! — поморщился прокурор и отвернулся от Тешиева к окну, как от надоедливой мухи. — Вот в этом всё и дело. Как на прогулку прибыл щёголь, лишь без шляпы и тросточки…
— За полторы тысячи вёрст? — разделил сомнения шефа и заместитель. — Нет. Ему наши щи хлебать ни к чему. Вы правы, Николай Петрович, здесь что-то кроется.
— Вот и я кумекаю. Не по наши ли души, Николай?
— Думаете, попрощаться с нами задумал Генеральный?
— А что? Незаменимых нет. И то скажи, по тридцать годков с хвостиком отпахали. Пора и меру знать.
