— И пенсия не за горами, — загрустил зам.
— И пенсия рядышком, ты не ошибаешься, — печально поддакнул прокурор.
— Однако не так это делается, Николай Петрович, — вернулась надежда к заму. — Они сначала бригаду проверяющих подсылают. Проводят комплексную проверку. Обкладывают со всех сторон, как медведя в берлоге, а потом, хлоп! Предъявляют карты! Или сам пиши заявление, а не хочешь по-доброму, тогда извини, брат!
— Много ты знаешь! Эк, хватил… Компру собирают, да на ковёр, это когда набедокуришь, а у нас с тобой чего? Делали, как велено, здоровья не жалели, себя не берегли и другим спать не давали. У нас совесть чиста! Всю жизнь закону служили.
— Да, есть что вспомнить, — поддакнул заместитель.
— Подчинённых в руках держали. В области при мне ни один закон под себя не гнул и руки не грел на чужом горе.
— В таких делах, Николай Петрович, всё пришить могут, если понадобится, — вставил своё Тешиев. — Подведут такое к бороде — и нечем крыть.
— Что ты имеешь в виду? — поднял лохматые брови Игорушкин. — Говори, не стесняйся!
— Когда снимать приезжают, соберут… — задумчиво размышлял Тешиев, — приплетут и спички, которые мальцом в школьном туалете жёг.
— Что ты мелешь, Николай? — обиделся прокурор. — Какие спички в туалете? Я о серьёзных вещах с тобой, а у тебя шуточки на уме!
— Извиняюсь, Николай Петрович, не сдержался, — замер на мгновение Тешиев, поклонился неловко, опять заспешил по кабинету. — У меня привычка сызмальства: чем ближе капкан, тем душе веселей.
— Не замечал за тобой, — сердито хмыкнул Игорушкин.
— Я и сам замечать стал только на старости лет.
— Ну, напусти ещё ты на себя тоску, — пожурил заместителя прокурор. — Будем сидеть, как два сыча.
— Я к чему заикнулся про компру, жалобы разные, анонимки? — опять энергично замахал руками Тешиев, покатившись колобком. — Припомнить, насобирать всё могут. Того, прокурора, который пешехода ночью сбил и укатил с места, бросив умиравшего, не забыли?..
— Как же можно забыть? Единственный случай, — возмутился Игорушкин. — Дело уголовное в суд пошло. Виновного я уволил, суд его осудил.
— У них там, наверху, этот случай большой чёрной меткой обозначен в наших личных делах.
— Наговоришь с испугу… — отмахнулся прокурор. — В других областях и хуже дела были.
— За это и повыгоняли, — не сдавался зам. — А уцелевших продолжают страшить этими дамокловыми мечами. Натворил ещё чего — отвечай!.. Кстати, двух следователей вы арестовали за взятки?..
— Так ведь мы сами выявили этих негодяев! — возмутился Игорушкин. — Колосухин их и арестовывал. Он и дела в суд направил. Обоих осудили.
— Вот вам ещё два примерчика, — подвёл черту Тешиев. — Так что, если у кого желание найдётся, накопают.
— С тех пор сколько времени прошло, — рассуждал прокурор. — После приговоров, вступивших в законную силу, никто наверху и пальцем не шевельнул. У меня и объяснения-то были по всем этим случаям только по телефону. Да и те лишь с зональными прокурорами.
— Не шевельнул, — согласился заместитель, — но тогда Роман Андреевич Руденко командовал парадом. Он вас лично знал. А Александр Михайлович Рекунков[16], как назначили его Генеральным прокурором, так ни разу к нам не заглядывал.
— Эк хватил! — крякнул и засмеялся прокурор. — Он на эту должность назначен без году неделя!
Смех его был безмятежен и искренен. Взрослый, могучего телосложения, важных государственных дел чин заливался беспечным ребячьим смехом.
— Зато Борис Васильевич нас не забывает, — смолкнув, поднял вверх палец он, довольный собой.
— Кравцов не из наших, — с сомнением покачал головой Тешиев. — Он с суда начинал, к судейским и ближе. Попомните моё слово, придёт время, он туда вернётся.
— Поговори у меня, мудрец-затейник, — беззлобно погрозил Игорушкин заму, — не накликай беду.
— Слыхал я среди обкомовских, — приблизившись доверительно к прокурору, снизил голос заместитель, — изменения на самом верху намечаются. Андропов идёт на место умершего Суслова, а там, гляди, и выше.
— Да куда же выше? — невольно напрягся и Игорушкин.
— Вот-вот, — Тешиев стих до шёпота. — Горячие головы почти не скрывают. Генеральный-то больше полугода, как болен, а поездка в Узбекистан совсем его доконала. Едва не раздавило его там: рухнул потолок на авиазаводе, куда его узбеки привезли. Только благодаря телохранителям и спасся. Прикрыли Брежнева своими телами, погибли, а его спасли. Но рёбра все поломаны.
— Хватит тебе нагнетать! — попытался унять зама прокурор, засуровел, поёжился. — Не раз Ильича прихватывало. Находись такие, что хоронить думали. А выкарабкался! Фронтовая закалка! Наша!
— Ходят слухи, в этот раз очень серьёзные у него проблемы со здоровьем.
— Ладно. Не наше это дело, — одернул зама прокурор. — Нам бы здесь со своими болячками разобраться. Одно точно: приехал Олег Власович неспроста.
— Поживём — увидим.
— Лучше будет, если сами загадку вовремя разгадаем. Бережёного бог бережёт, — назидательно изрёк Игорушкин.
— Боронину, очевидно, что-то известно? — высказал предположение Тешиев.
