Известие заместителя его явно огорошило, но он вынужден был вежливо ответить на улыбку.
— Что скажете, Олег Власович? — Игорушкин, облегчённо вздыхая, отхлебнул из блюдца.
Чай и внезапный визит Тешиева согрели его душу.
Гость ёрзал на стуле. Визит в обком партии не входил в его планы. Более того, он был вреден. Неизвестны намерения первого секретаря обкома. Боронина он совершенно не знал, не имел о нем никакой информации, кроме того, что тот в области правит испокон веков, а выдвигался на партийную работу в верхние эшелоны ещё самим Сталиным. Да и теперь его позиции в Кремле были достаточно прочны, Брежнев ценит. От такого волжского карася всего можно ожидать. Начнёт вопросы задавать, интересоваться причинами поездки. Одним словом, разговором о поездке в Гурьев тут не отделаться. Спросит, зачем сюда завернул, а ведь Рекунков наказывал внимания не привлекать, о предстоящих действиях Генеральной прокуратуры и Андропова никому ни слова!..
— Наш первый, Олег Власович, — подсластил пилюлю Игорушкин, — имеет прямые выходы на самого Леонида Ильича, а тот страсть как любит пострелять кабанов, уток погонять на шлюпке… вот они и сошлись на этой стезе… Частенько, бывало, заглядывал к нам Леонид Ильич.
— Как это всё некстати, — только и смог поморщиться гость. — Но от такого приглашения отказаться не могу.
Прокурор области Николай Игорушкин редко бывал в столице. Не только потому, что не нравились московская суета, безрадостная погода, непривычный нагловатый шум и беготня, неприветливые, вечно озабоченные лица. Ему казалось, что там всегда от приезжих чего-то ждут: просьб, помощи, сувениров, и поэтому глядят свысока, капризно и неприступно. Даже швейцар в гостинице и тот морщился на человека с чемоданом, остановившегося у дверей.
Четыре раза в год в обязательном порядке он должен был бывать на итоговых совещаниях, но приспособился, изловчился и ездил два раза, а последние несколько лет и вообще появлялся только на годовых парадах, когда собирали прокуроров всей страны, чтобы взбодрить ленивых, поучить глупых, похвалить везунчиков, погрозить пальцем непутёвым. А вместе с этим указать перстом на новые прожекты прокурорского дела. Не быть на таком сборе — верное чепэ.
На таких ассамблеях выступал Генеральный прокурор страны и присутствовала высшая часть партийной власти. Порой позволял озадачивать своим появлением второй человек из Политбюро ЦК. Тогда ловили его малейшее слово, но обычно он многозначительно молчал, однако и это понимали особливо догадливые, чтобы потом в дружеских застольях после совещания, загадочно толковать каждую его мимолетную улыбку, искринку, мелькнувшую в глазах, или хмурый прищур бровей.
Поселяли приезжающих прокуроров в гостинице «Москва» на проспекте Мира, заранее освобождая её от прочей публики. На железнодорожном вокзале встречала каждого чёрная «Волга», и, хотя идти было два шага, Игорушкин никогда пешком не ходил.
Так же относился он и к проверяющим из столицы. Встречать на вокзал или в аэропорт не ездил, посылал Тешиева и только на второй день, по-хозяйски восседая за столом в своём кабинете, ожидал их прихода, заранее расспросив заместителя о впечатлениях прибывших, их намерениях, слабостях и желаниях. Чувства эти ощутимее начали проявляться теперь, когда подпирал возраст и беспощадная доля шестидесятилетнего человека. Подчинённым он вида не показывал, но при случае любил повторять изречения из книжек Гоголя. Крылатым выражением прижилась фраза: нет ничего лучше, чем пыль из-под колёс пролётки уезжающего ревизора…
Таких, как он, проработавших прокурором области четыре пятилетних срока, в Союзе можно было по пальцам пересчитать. Уезжали они по назначению с родных мест в дальние края молодыми, жаждущими славы и карьеры, умирали на чужбине, достигнув желаемых высот, но потеряв малую родину, близких и родных, друзей. Варяги. Одним из таких был он. Человек, — существо, рождённое свободным, волен выбирать место жительства, но не прокурор, если он предпочёл всему карьеру. В родных краях многого не добьёшься, великим не станешь. Где-то в верхах государевых нашелся умник, с него и повелось: оказывается, опасно назначать главным прокурором человека, здесь родившегося, обзаведшегося семьёй, друзьями, надо вырвать его с корнями, лишить опоры и бросить в пекло чужбины. Чтобы был жесток, беспощаден и верен только закону, человеческих слабостей не знал. И некоторые на это шли ради карьеры и славы.
Он тоже выбрал такой путь, покинув когда-то мать и городишко в верховьях Волги. Теперь заканчивалась вторая половина дороги, о которой он старался не думать в частые бессонные ночи…
Сидели в комнате, куда их пригласил Боронин, лишь познакомились, обменялись любезностями, перекинулись ничего не значащими фразами о погоде, о местных красотах природы, о пустяках…
Тяжёлые портьеры, едва проникающий свет, мягкие ковры, гасящие шум шагов.
— Не с официальным визитом к нам? — рассаживал по креслам гостей хозяин. — Люблю общаться в дружеской обстановке.
Обернувшись к двери, позвал:
— Катя!
