— За границу? — оживился гость. — Тогда нам точно придётся вмешиваться.
— Раньше надо было бандита брать! — повысил голос Боронин. — Ты разберись, Николай Петрович. Проверь, в чём осечка? Что это генерал тянул столько времени? Не нравится мне это.
Боронин встал, разлил всем водки, пригласил выпить.
— Проверку проведём, Леонид Александрович! — Игорушкин резво поднял свою стопку. — Дело уголовное возбудим!
Но Боронин прорвал его жёстким взглядом и пить не стал:
— Зачем ещё одно дело? Дело уже есть. Генерал возбудил, вот пусть и доводит до ума. А мы проследим. До суда пусть доводит… По самой высшей планке всех судить будем. До расстрела!.. Так, Олег Власович? В Краснодаре ведь расстреляли по делу «Океан». И народ с одобрением воспринял.
— Правильнее будет, Леонид Александрович, дело в производство прокуратуры передать. Вы же сами говорили, там милиция замешана, — попытался возразить гость.
— Верно. Верно, Олег Власович, как только милиционеры там замелькают, так Николай пусть дело и берёт, — Боронин вернулся в кресло, сел глубоко и основательно. — А пока генерал пускай сам дерьмо расхлёбывает. Я за делом контроль установлю! Свой! Партийный. Я и точки буду ставить последние по каждому коммунисту! А потом они в суд пойдут! Только уже без партийных билетов. И те, кто кормился за счёт ворюг, и кто покровительствовал, и кто глаза закрывал!
Игорушкин, не шевелясь, так и стоял с поднятой стопкой.
— Мы народ за воблу сажаем!.. — неистовал Боронин. — А тут что творится, Николай Петрович?
— По закону будет, Леонид Александрович, — сжал губы Игорушкин. — Доведём до ума.
— Вот-вот, — Боронин будто не слышал его оправданий. — Только закон у нас почему-то не срабатывает. Генерал поздно спохватился банду брать… Ты тоже не разбежался… Эта банда на миллионы рублей рыбных запасов нахапала! Где мы были?.. Не пора ли кое-кому подлечить здоровьице в санатории или в больнице? На заслуженном, так сказать, отдыхе…
— Николай Петрович, — повернулся к Игорушкину и гость, — вам Максинов что-нибудь докладывал об этой шайке?
— Никак нет, — глухо выдавил из себя прокурор.
— Доложит ещё, — успокоил гостя Боронин. — Он мне об этом сегодня утром звонил. Оттарабанил, что всю банду ночью взяли.
— Установите за делом строжайший надзор, Николай Петрович, — гость сурово глянул на прокурора. — Лично мне регулярно докладывайте. Каждые десять дней!.. И чтобы всех в суд!
— Зачем теперь горячку гнать? — неожиданно перебил его Боронин, внезапно сменив гнев на мирное напутствие. — Теперь поспешать с умом надо, Олег Власович. Слыхали, что японцы любят говорить по такому поводу?
Сорокин и Игорушкин, смутившись, переглянулись.
— Спешить надо медленно, — Боронин скривил губы в затаённой усмешке. — Мы здесь разберёмся. Я вам обещаю, как первый секретарь обкома партии. От ответственности никто не уйдёт. Так и передайте Рекункову, а я в ЦК сам доложу.
— Что-то не ощущаю пылких намёков на радость, — сострил я, когда Илья после нескольких моих безуспешных звонков отворил дверь. — Гость к полуночи, а хозяин не рад счастью?
— Данила! Какими судьбами? — стиснул меня в объятиях Дынин. — Привет! Проходи.
Мы, обнявшись, вошли в дом.
— Что так поздно? — теребил меня приятель. — И не позвонил, не предупредил. Как в старые добрые времена, словно снег на голову. Не на убийство ли выезжать?
— В доме главного врача, когда-то практиковавшего судебным экспертом, всегда должны быть готовы к сюрпризам.
— Благодарствую, дружище, — раскланялся Илья. — Завысил скромные полномочия сельского зама по лечебной части. Но я прощаю. Хорошо, что совсем не забыл.
— Совесть имей, Гиппократ, — осмотрелся я в поисках остальных членов семейства Дыниных. — Совершенно ненароком, от раба божьего Аркадия докатилась до меня благая весть о ваших государевых заслугах.
— Вот те на! Да тебя днём с огнём не сыскать! Очаровашка твоя не передавала ничего? Евгения звонила ей, приглашала вас?..
— По правде говоря, дорогой, я уже и сам забывать стал, когда дома ночевал, — сознался я, присаживаясь к кухонному столу и бросая сумку под ноги.
— Что так? Выгнали? — Илья дурашливо всплеснул длинными ручищами. — Впрочем, я понимаю Очаровашку и оправдываю.
— Последнюю ночь бодрствовал я у Бабинца.
— Что за фрукт?
— Хуже. Прокурор района, — пробежался я глазами по пустырю стола. — Убийство у него. Началось, как по сюжету Агаты Кристи, с огрызка руки, а закончилось тремя трупами здоровенных мужиков.
— Старик, здесь замешана любовь, — засуетился Дынин, вытаскивая из шкафчика тарелки, ложки, вилки и всё остальное. — У Кристи никогда не начиналось с таких волнительных страстей. Англия! Страна туманных загадок и ленивых джентльменов! Там во всём манеры и степенность.
