— Да когда ж? Я отдел принял только вчера. Кавардак сплошной! Игралиев прибыл с того злосчастного совещания, никого не собирал, никому ни слова, в кабинете заперся до позднего вечера. Я его и не видел. А утром прикатил кадровик из управления с особыми поручениями от генерала. Вручил мне приказ об исполнении обязанностей. А у меня и ключей от кабинета начальника отдела нет. Игралиев на работу не едет. На звонки не отвечает. Кадровик к нему помчался, а жена отвечает, что муж, почувствовав себя ночью плохо, укатил в город и слёг в больницу с высоким давлением. Сосед на своей машине отвёз. Комедия или трагедия — не понять! Кадровик только что волосы на голове не рвал, погнал назад Максинову докладывать. А потом позвонил оттуда, мол, вскрывай кабинет, приступай к исполнению обязанностей. Я ему: а меня спросили? А он кричит: сиди и не вякай, если работать в милиции не лень. Потом разберёмся. Ты ИО, а не начальник. Моли Бога, чтобы Макс о твоих выкрутасах не проведал. Вот, третий день командую…
— Должно было быть задержание с икрой или с рыбой… — размышлял я.
— Надо понимать, это и привезут на остров? — пустился в догадки Матков.
— Правильно мне рассказывал Квашнин, — усмехнулся я, — с логическим мышлением у тебя всё в порядке. Да, Сашок, в ящике том, что на остров привезли, все разгадки.
— Икра?
— Не думаю, — почесал я затылок, — представляется мне, что ящик окажется пустым.
— Вот те раз!
— Фаль-си-фи-ка-ци-я, — выговорил я.
— А зачем пустой ящик закапывать?
— Ты меня завалил вопросами, словно справочное бюро. Признаться, мне известно не больше, чем тебе. Интуиция…
— Что? — разочаровался Матков.
— Интуиция, основанная на анализе известных обстоятельств и изученных материалов уголовных дел и отказных материалов.
— Данила Павлович, вы случаем лекции в институте не читаете? — съязвил прямодушный Матков и даже хмыкнул.
— Видимость наши подозреваемые создают. Липовые бумажки рисуют, — оборвал я его. — Вряд ли эти фальсифицированные документы при них окажутся, но будем надеяться. Ящик, даже пустой, что они прут, нам очень нужен, Сашок.
— Ну, раз нужен, я вам его гарантирую. Мои ребята следом за могильщиками идут.
— Не сообщали по рации, знакомых среди гостей нет?
— Как же! Иуда там из рыбоохраны! Шорохов!
— А Выдрин не замечен?
— Выдрина я в больницу к Игралиеву сам с вечера отправил. Послал его ключи от сейфа взять у больного. Выдрин завтра в райотделе должен появиться.
— Не знаю, не знаю, — сомневался я. — Прошлый раз без Выдрина не обошлось. Его Аркадий и узнал, а Шорохова только по приметам после установили. Прихрамывает он?
— Хромает, гад! — ругнулся Матков. — Его из-за этого служить не взяли. Так он, зараза, в милицию мылился.
— А как же в рыбоохрану проскочил? — удивился Дынин, всё время внимательно прислушивавшийся к нашему разговору.
— Это следует у Джамахова спросить, — со значением ответил Матков, — у начальника рыбоохраны. Только он отбрешется. Покажет приказ, где тот у него или дворником числится, или давно уволен. Он, шельма, тасует инспекторов, как колоду карт катала!
Автомобиль сбавил скорость, свернул с просёлка и покатился вниз под уклон. Перед нами в лунном свете блестела река.
— Вот и приехали, — объявил шофёр, а Матков, не дожидаясь полной остановки, лихо спрыгнул с сиденья, открыв дверцу.
Две тёмные фигуры вмиг появились рядом с ним.
— Есть сообщения от наших? — спросил Матков.
— Регулярно на связь выходят, товарищ капитан!
— Как у них?
— Неизвестные протащили груз до засеки. Направляются к кладбищу.
— Данила Павлович, — повернулся Матков ко мне, — всё идет по плану. Во время мы вписываемся. Катер готов.
— Вот и прекрасно.
— Пошли! — скомандовал Матков и побежал к зарослям кустарника.
Приглядевшись, я различил силуэт небольшого катера, искусно замаскированного в береговых зарослях. Как только мы перебрались на шаткую палубу, катер ожил мелкой дрожью заработавшего движка и, резво развернувшись, заспешил через реку к темневшему вдалеке острову.
— Да тут всего-ничего! — удивился я.
— Мы машиной основной путь отмахали, — объяснил Матков, — наш Семёныч все дороги в районе наизусть знает.
Он дружески похлопал шофёра по плечу.
— Глаза завяжи, доставит, куда прикажете, — Матков придвинулся к рулевому: — Иван Васильевич, выруливай на косу, там до кладбища два шага и выбираться сподручней, особенно не вымокнем.
Катер проглотил расстояние до острова, как крокодил сладкую добычу и замер на мелководье. Мы выпрыгнули в воду, выбрались друг за другом на песок, и глазам предстало кладбище, ярко освещённое лунным светом.
Матков, не давая загрустить, ретиво расставил людей, сам вместе со мной и Дыниным пристроился за громадиной памятного мне креста. Дынин с любопытством разглядывал окрестности.
— Илья Артурович, вы бы особенно не шевелились. Кто знает, что у них на уме? — прошептал Матков.
— За твоей спиной, Сашок, как за каменной стеной, — отшутился я. — Но мне кажется, до стрельбы не дойдёт.
— Как знать? — настороженно вглядываясь в стену деревьев, обрамлявшую кладбище, Матков набычил голову. — Со страху да от неожиданности всего ожидать можно.
