— Не узнаю я тебя, Николай, — Игорушкин снова завертелся в кресле, но теперь уже от возмущения. — Что-то ты пугливым стал? С чего это вдруг? Впервые таким вижу.
Заместитель только опустил голову, стараясь не глядеть в глаза прокурору.
— Достойная кандидатура Ковшов! — хлопнул по столу мощной дланью Игорушкин. — Виктор Антонович, готовь материалы прокурору республики. Я сам подпишу и пойду к Боронину за согласованием.
Колосухин и Ковшов поднялись, готовые выйти.
— У меня вопрос к Ковшову, Николай Петрович? — спохватился заместитель.
— Давай, — недовольно покосился прокурор, не скрывая досады.
Ковшов замер в дверях, оглянулся на прокурора области, вернулся к столу.
— Всё поинтересоваться хотел, да недосуг, — Тешиев открыл свою папку, поворошил бумаги. — Листал эти копии, что Яков к процессу подготовил, и мысли возникли…
Игорушкин, продолжая нетерпеливо следить за заместителем, налил стакан минеральной.
— Как движется дело на Игралиева? Не закончили ещё? — Тешиев нашёл наконец нужную пометку в своём талмуде. — Оно ведь напрямую на дело Астахина выходит?
— Подозреваемые отрицают причастность, — Ковшов спокойно опёрся в поверхность стола, — а доказательств недостаточно. Хотя ваше предположение не беспочвенное. Это, несомненно, звенья одной цепи. Но эпизоды по двум отказным материалам с фиктивным уничтожением икры пока вменены в вину лишь конкретным работникам милиции. Игралиеву, скорее всего, будет предъявлено обвинение в служебной халатности. Руководители рыбацких звеньев, причастные к хищениям, понесут ответственность за свои делишки.
— А как же Астахин?
— Звеньевые в подчинении у него не состоят, связь с ним отрицают, поэтому нет оснований соединять дела в одно производство. Но беспокоиться нет оснований: Рудольфу и самим наворованного хватит с горкой.
— А как же неучтённые излишки?
— Звеньевые берут на себя.
— Основательно он их подмял! — Игорушкин тяжело покачал головой. — Великий комбинатор умрёт в Астахине!
— А история с трупами женщины и ребёнка? Чем она завершилась? — ещё один пунктик нашёл в своих бумагах въедливый заместитель.
— Криминал имеется, но привлекать некого. Экспертиза подтвердила версию, что Виктория Салентова, работавшая поваром на рыбнице Рудольфа, умерла в результате сильной потери крови вследствие вскрытия вен. Смерть её ребёнка наступила в результате механической асфиксии. Попросту говоря, перед самоубийством мать придушила новорождённого.
— Астахина сына?
— Его, — кивнул Ковшов. — Когда тот пытался удрать за бугор, она, видимо, в состоянии душевной депрессии свела счёты с жизнью. А чтобы дитё не мучилось без матери, решила и его судьбу. Трагедия.
— Женская психика — загадка, — рассудил, хмурясь, Игорушкин. — Подвёл стервец всех под монастырь.
— Другие версии проверялись? — не отставал заместитель.
— Занимались следователи и другими версиями. Но они подтверждения не нашли. — Ковшов с интересом взглянул на Тешиева. — А что, Николай Трофимович, у вас имеются иные соображения?
— Нет. Кем же она была Астахину? У него две подружки до этого простыми работницами на рыбнице значились. Осетров потрошили. Повариха, до этой, последней, была, ребёнка имела, ещё одного рожать отправилась…
— Тамара Фёдорова.
— Да, Тамара. Родила. А после неё появилась вот эта, самоубийца…
— Виктория Салентова, — подсказал Ковшов.
— Фамилия какая! — закачал головой заместитель, — Виктория Салентова! Прямо артистка из канкана.
— Ребёнка Салентова родила от Рудольфа, — сухо констатировал Ковшов. — Личность её милиция особенно не выясняла. После вскрытия за трупом кто-то приехал не то из Горького, не то из Костромы и увезли на родину хоронить.
— Заканчивают следствие по делу Иргалиева? — заместитель захлопнул свою папку.
— Дело почти готово для направления в суд, Николай Трофимович, — улыбнулся Ковшов, — но судья в частной беседе со следователем рекомендовал не торопиться, пообещал приостановить рассмотрение.
— По каким основаниям?
— Ну что ж ты, Николай!.. — Игорушкин усмехнулся. — Понять не можешь этих штучек? Ждёт судья, пока вы в областном суде основное дело рассмотрите на всю банду, определитесь с мерой наказания. Хочет он, глядя на вас, своё дело рассмотреть, ошибок не наделать. Мудрец липовый!
— Понятно, — хмыкнул заместитель. — А законные основания для приостановления дела у него имеются?
— Да брось ты! — Игорушкин даже рассмеялся. — Найдёт судья основания. Не волнуйся. Знает, что творит.
— Да, конечно, — согласился и заместитель. — Судья знает, что делает. Я, Николай Петрович, как раз по этому поводу к вам и забежал.
— Что такое? — прокурор ещё пребывал в ироничном расположении. — Процесс не успел начаться, а проблемы на пороге?
— Я пойду, Николай Петрович? — поднялся Ковшов.
— Давай, давай, — кивнул ему прокурор, — готовьте все бумаги с Колосухиным, чтобы после обеда я смог подписать. Скажу по секрету, мне уже первый секретарь из нового райкома названивал, интересовался, кто прокуратуру в районе возглавит. Но я ему ни гугу. Понял?
— Всё ясно, — откланялся Ковшов.
