— Вот я и говорю, — печально усмехнулся заместитель. — Настоящей китайской стеной огородили нас от обычного вора. Я слышал, генерал-то лишь Боронину докладывал обо всех тонкостях, а вас — в сторону? Кто надзор за следствием вёл, мы или генерал милиции?
— Вы всё шутите, Николай Трофимович, — горько пожаловался Готляр, — а я чуть в больницу не слёг на нервной почве. Словно тяжкая ноша с плеч сейчас свалилась. Наконец-то последняя точка поставлена.
— Я тебе вот что скажу, любезный Яков Лазаревич: рано радуешься. Рано.
— Что это вы! — замахал руками советник, не разобрав, шутит начальник, как обычно, или всерьёз гневается. — Не накличьте дурного!
— Шито дело белыми нитками, — не унимался Тешиев. — Однобокое следствие. Сплошь — обвинительный уклон.
— А что вы хотели? Оправдывать негодяя? Его расстрелять мало!
— За что же стрелять?
— Как? — удивился советник. — На миллион разворовал!
— А что, больше не воровали? И ничего. Обходились колонией.
— Но это дело!.. — Готляр задохнулся от возмущения. — Здесь столько замешано важных лиц!
— Замешаны, хочешь сказать? — Тешиев оборвал собеседника. — Однако обвиняемый не назвал ни одной мало-мальски известной фамилии чиновника или партийного лидера. Тебе не кажется это странным? Между тем именно ради этого генерал Максинов к себе его ночами вытаскивал. Не о бабах же они разговоры вели втайне от всех!
— Что вы, Николай Трофимович! — испугался советник. — Откуда мне знать? У меня информация только в рамках уголовного дела.
— И что же за его рамками? — не отставал заместитель.
— Я слухов повторять не стану.
— Вот! — многозначительно поднял руку Тешиев. — Догадки опережают наш любопытный разум. Это называется одним мерзким словом — сплетни! Обросло ими следствие и само дело, хотели вы этого или нет.
— Всем рты не закроешь… — повёл плечами Готляр.
— Не прав ты, Яков, и не ведаешь того. Вот твоё главное заблуждение, — посочувствовал Тешиев подчинённому.
— Не пойму я вас…
— Рты надо уметь раскрывать подозреваемым, — наставительно отчеканил заместитель прокурора. — В этом и есть основная задача предварительного следствия, которое закон обязывает устанавливать её светлость — объективную истину или…
Тешиев лукаво улыбнулся собеседнику. Тот мрачно молчал.
— … или правдивую картину преступления.
— И что же? Зазря, что ли, следователи и оперативники ночей не спали, лбы долбили, собирали по песчинкам доказательства?
— В суде послушаем, что они насобирали. Вот там всё подлинное, истинное и попрёт. А здесь что?..
— Что? — автоматически повторил советник.
— Предварительное следствие. До суда и для суда, — как в детском саду маленьким разъяснил заместитель.
— Полтора года длилась канитель, — со значением и обидой закатил глаза Готляр, — больше сотни свидетелей допрошены. Тяжкий труд!
— А что за свидетели? Ты вникал по-серьёзному? — Тешиев зло насторожился. — Рассказывают они то, что не видели. Всё слухи. Построено обвинение на догадках. Ни один рыбак полностью не признался.
— Рудольф всех запугал. Письма его перехватили с указаниями, чтобы молчали подельники.
— Это что же за соловей-разбойник? Всех молчать заставил!
— Явки с повинной от него не добились.
— Вот как! Зачем же встречался Астахин с генералом? Какие тайны раскрыл?
— Рассказывают, что встречался… — замялся Готляр.
— А где же протокол?
— Нет протокола.
— Я что-то не пойму… Извини, Яков Лазаревич, Игорушкиным вам поручен надзор за следствием в милиции, а выходит, что Максинов этим заправлял?
— Официально в деле этого нет, — поспешно затараторил нахохлившийся советник. — Бумаг о встрече Астахин генералу не писал. Протокол их беседы не вёлся. Но встреча была. После внушения генерала арестованный начал принимать пищу. Больше никаких просьб и жалоб он не высказывал.
— Вот, значит, как всё обстоит… — задумчиво постучал пальцами по столу заместитель прокурора. — Я об этом слышал ещё в пору первых дней следствия, обращал ваше внимание, что Максинов грубо нарушает закон, однако ничего не изменилось.
— Я Петровичу докладывал.
— А он? Не встречался с генералом?
— Встречался. Максинов будто бы заверил Петровича, что впредь его действия будут оформляться процессуально. Встречи с обвиняемым прекратил. Лично мне известно, что обком он регулярно информировал о ходе следствия.
Тешиев не сводил внимательных глаз с советника.
— В рамках дозволенного, — поспешил добавить советник.
— Из каких источников у вас это? — строго спросил Тешиев.
— Оперативные сведения, — отвёл тот глаза и вдруг выпалил: — Расстрела все требуют!
— Расстрела?.. Это кому же? Астахину или всем сорока арестантам? Прямо тридцать седьмой год… Кто же требует? — с ядовитой иронией поинтересовался заместитель. — Трудовой коллектив рыбзавода во главе с директором, которого самого надо судить?.. Или главбух завода, которая покрывала преступника?..
— Да при чём здесь тридцатые годы? Осточертел всем этот паразит!
— Ну, это не им решать! — сжал губы заместитель. — Это суд будет решать, какую меру наказания заслуживает подсудимый.
