Через несколько минут подскочил и побежал к гаражу, он тоже уехал.
— С кем Остин? — задаюсь вслух вопросом.
Не думая, надеваю первые попавшиеся вещи и бегу в их дом. Ребенок кричит в кроватке, дергая деревянную перекладину.
— Боже, малыш, все хорошо. Иди ко мне! — Я беру его на руки, мальчик извивается и бьется в истерике. — Мама с папой сейчас придут, не плачь, мой сладкий, все хорошо. Хорошо… — шепчу ему, абсолютно не зная, что делать.
Я спустилась с ним в гостиную и баюкаю на руках. Успокоился. Наконец- то уснул.
Положила его на диван и не отхожу от окна. Иногда бросаю взгляд в сторону Остина в страхе, что он перевернется и упадет с края.
Тихий шелест шин.
Я наблюдаю за трагедией. Томас, кое- как припарковавшись, вывалился из машины, так и не закрыв дверцу, сел на землю. Время идет, а он не двигается с места. Его плечи содрогаются от плача. Прошел час. Мужчина встал и ходит по дороге в ожидании увидеть автомобиль жены.
Следующий день.
Уже наступили сумерки. Телефон Дафны вне зоны действия сети.
Я обзвонил всех ее подруг, наших родственников, ее офис, спортивный зал. Мне дурно. Я не нахожу себе места.
Прошел один день. Я подал заявление в полицию о пропаже человека.
Куда же ты исчезла? Мне кажется, я оставил миллион сообщений, и все они остаются непрочитанными. Ее автоответчик переполнен и больше не принимает новых посланий.
Я ежеминутно проверяю ее аккаунт в социальных сетях. На нем значок — «пользователь был один день назад».
«…был два дня назад».
«…три дня…»
«…неделю…»
Я схожу с ума.
Тяжелый беспокойный сон прерывается через каждые двадцать минут.
На столбах развешены объявления с фотографией Дафны со страшными словами: «Пропала без вести». Я воспринимаю это как приговор.
Приехала мама Дафны присматривать за Остином.
Я не отхожу от окна в надежде увидеть жену. Господи!
От полиции никаких известий. Я снова обзвонил все больницы округа, морги. Меня радует, что ни от кого из них я не услышал совпадения по описанию.
Месяц.
Как мне жить дальше?
Хиллари больше не может оставаться, что- то случилось с ее мужем, отцом Дафны. Что именно, я не запомнил. Я не заметил, как она уехала, мы снова остались с сыном вдвоем.
Он много плачет и зовет маму. Меня доводит до безумия слышать каждый день:
— Где мама? Где? Где? Где?! Когда она вернется?
Я не могу сдержать судорожный всхлип и обнимаю малыша. Я чувствую, как слезы бегут по моему лицу, и не могу их остановить. Я так устал. Дафна, умоляю, вернись ко мне…
Как мне заглушить эту боль?
Два месяца.
Не могу выразить благодарность, переполняющую мою душу за помощь с Остином, которую оказывает Саша.
Еще несколько дней спустя.
Сегодня меня вызвали в полицию на опознание тела. Меня трясет.
Серые стены. Тусклый свет в коридоре. Белоснежная простыня. Мне дают минуту собраться, прежде чем ее поднимут. Я сжал челюсти до боли.
Это не она. Но есть некоторая схожесть. Я чувствую неимоверное облегчение. Но страшные мысли закрадываются в мою голову, ведь может наступить момент, когда на холодном столе для вскрытий я увижу ее тело.
Я пришел домой. Здесь все мне напоминает о ней. Я смотрю на ее любимое кресло в гостиной перед камином. На журнальном столике так и осталась лежать недочитанная книга, из которой торчит закладка.
На ватных ногах поднимаюсь в нашу спальню. Даже не удосужившись снять обувь и верхнюю одежду. Я заглянул в гардероб. Не могу унять дрожь в руке, пока тянусь к ее вещам, висящим ровным рядом на вешалках.
Осторожно снимаю одно из платьев и утыкаюсь в него носом в поисках запаха жены. Я жадно сжимаю ткань и начинаю рыдать.
В марте меня снова пригласили в полицейский участок. Машина моей жены засветилась на камерах видеонаблюдения в другом штате. И ее след простыл.
Я пытаюсь уговорить, чтобы они помогли мне ее там найти.
— Простите, но это не в нашей юрисдикции. Мы свяжемся с полицией штата Кентукки, — выставляя меня из кабинета, заверил офицер.
Я снова, как сумасшедший, пытаюсь до нее дозвониться. У меня появилась надежда.
Но мои попытки тщетны. Телефон выключен или находится вне зоны действия сети.
Я уже уговариваю себя, что если это действительно она, то пусть будет счастлива.
Середина апреля.
Я пришел поддержать Сашу на выступлении в баре. Обычно в таких местах выступают новички со стендапом либо, как в нашем случае, с музыкальной композицией.
У Саши сегодня день рождения. Ей исполнилось двадцать лет. Я вижу, как она изменилась рядом со мной. Не помню, когда в последний раз видел ее улыбку. Кроме как вымученной для Остина. На что я ее обрек?
Родители, видя все это, запрещали ей помогать мне. Запирали дома, ругались. Приходили ко мне с разборками. Но это все происходит будто не со мной. Я в коконе с белым шумом. Тень самого себя.
Смотрю ее выступление. Она оживает, лицо светится. Нежная трель разносится по залу из- под ее пальчиков, вызывая у зрителей вздохи умиления. Сам того не замечая, я снова плачу.
Я помню эту мелодию. Сколько раз я ее слышал осенью? Когда моя жена была рядом. Мы обсуждали талант девочки и тихо восхищались.
