Свекровь то ли притворилась, то ли действительно не услышала. Ситуация получилась неловкая. Джек выпустил меня из объятий и направился в душ. Я же спустилась помочь свекрови.
После ужина все домочадцы разбрелись по своим углам, кроме миссис Доусон. Она осталась в холле и попросила Джека задержаться. Я обещала мужу подождать его на свежем воздухе и в одиночестве прогуливалась по тропинке, залитой светом. В полумраке горели ночные фонари. Было очень свежо, издалека доносился звонкий стрекот сверчков.
Дойдя до садовой калитки, я вспомнила, что хотела позвонить Рейчел, и решила вернуться за телефоном.
Войдя в холл, я застыла на месте – Ник кубарем катился к дверям веранды. Он замер почти у моих ног и попытался встать, но Джек схватил его за воротник рубашки и снова отбросил в сторону. Начал бить кулаками по лицу. Свекровь кричала, умоляла остановиться, но Джек словно оглох. Ник пытался скинуть с себя разъяренного брата и объясниться, но выкрикивал лишь бессвязные слова, которых Джек даже не слышал. Он был в бешенстве, его глаза налились кровью, его охватила животная ярость.
Я была растеряна и до смерти напугана. Мне казалось, что, если я не вмешаюсь, мой муж просто убьет своего брата. Джек со стеклянным взглядом наносил удар за ударом: ничего не видел и не понимал, что творит. Они катались по полу. Ник снова попытался скинуть с себя брата, но у него ничего не вышло. Я подходила к ним в этот самый момент, братья кубарем катились в мою сторону. Стараясь увернуться, я резво отбежала, но, зацепившись каблуком о ковровую дорожку, упала, ударившись головой о стол.
Дальше все было как во сне.
– Срочно «Скорую»! – Кажется, это голос Ника. Легкое похлопывание по щеке.
– Крис, Крис! Ты меня слышишь? – Сквозь пелену я смутно вижу взволнованное лицо мужа.
– Срочно! Она без сознания…
– Нет, глаза приоткрыты…
Наступила полная темнота. Я отключилась.
Очнулась я в больнице с капельницей в руке. Мне хватило сил лишь слегка приоткрыть глаза. Сквозь пелену удалось разглядеть, как люди в белых халатах кружат возле меня, их голоса доносились невнятным гулом. Почувствовав сильную слабость, я снова уснула.
Не представляю, сколько прошло времени, прежде чем я смогла осознать, что происходит вокруг: давящие глухие белые стены, резкий запах хлорки и лекарств, такой невыносимый, что трудно дышать. Снова эти чужие люди, кислородная маска, инъекции, перешептывания врачей и спасительный сон.
Два дня я провела в реанимации, куда никого не пускали. Наш с Джеком ребенок был в критическом состоянии. О своей беременности я узнала от врачей на третий день, когда пришла в себя и была уже в состоянии слушать и говорить. Они хотели успокоить меня, сообщив, что кризис миновал и мою беременность удалось сохранить. Я ничего не знала о своем положении и, услышав их слова, разревелась сначала от счастья, а потом от страха, что могла потерять ребенка. В итоге все закончилось неконтролируемой истерикой, и врачи вкололи мне успокоительное.
Когда меня перевели из реанимации в палату, первым туда вошел Джек, и я сразу заметила его красные уставшие глаза. Муж медленно опустился на корточки возле постели. Осторожно взяв мою руку, он отчаянно прижался к ней лбом. Через мгновение я почувствовала, как его слеза обожгла мне ладонь. Джек молча сидел с опущенной головой возле моей постели. Разволновавшись, я не смогла сдержать слезы радости и боли, ведь мое эмоциональное состояние еще не было устойчивым. Через минуту в комнату вошел врач и, увидев меня в слезах, поспешно выставил Джека за дверь.
Для моей же безопасности визиты ко мне ограничили на несколько дней. За день до выписки родители Джека и Ник зашли навестить меня. Они пробыли в палате буквально пару минут, Джека больше не впускали. Днем и ночью я слышала за дверью его голос. Он дежурил возле моей палаты: толком не ел, не спал и упорно спорил с врачами, которые пытались вразумить его и отослать домой.
На выписку за мной приехал Джек с мамой. Под наблюдением врачей я провела в больнице неделю – и вот наконец оказалась дома. Я проспала до обеда следующего дня. Помню, как свекровь принесла мне бульон, настоятельно рекомендовала выпить его и ушла. Я сделала несколько глотков и снова провалилась в сон.
Я все еще не знала, из-за чего произошла злосчастная драка братьев, которая чуть не лишила меня ребенка. Еще в больнице мне хотелось поговорить с Джеком, но врачи настаивали на покое, ведь эмоциональные встряски мне вредны. Как только я проснулась, мне показалось, что кто-то шевелит дверную ручку. «Джек!» – пронеслось в голове. Мое сердце замерло в ожидании, но никто не зашел.
В привычной обстановке я чувствовала себя окрепшей, но не настолько, чтобы разгуливать по дому. Однако спокойно передвигалась по комнате, могла переодеться, поесть, не пролив на себя ничего, – и это уже хорошо. Жизнь нашего с Джеком ребенка еще находилась под угрозой, и я принимала лекарства, чтобы сохранить беременность.
