Девлин помолчал, глядя на облака.
— Вы знаете, кажется, мой дядюшка начинает относиться к вашей племяннице не только как снисходительный взрослый. Вы не заметили?
Роксана столкнула с обрыва небольшой камень, он соскользнул по уступам на влажный песок.
— Думаю, Джулиан испытывает к ней нежные чувства под влиянием Коринны. Нечто большее? Может быть. Разве вам не нравится Софи?
— О, Софи прелестна. Она искрится молодостью и красотой и пользуется огромным успехом у джентльменов. Однако, по моим наблюдениям, никому из поклонников не удалось привлечь ее внимание. Интересно почему? — Он подошел к краю скалы и внимательно посмотрел вниз, на песчаный берег. Потом медленно повернулся к Роксане. Волосы его образовывали как будто ореол вокруг головы. Он медленно продолжил: — Я уже больше недели не навещал своих любовниц. Что бы это значило?
— Возможно, — ответила она, не глядя на него, — вас так очаровала Софи, что вам больше не хочется потворствовать своим греховным желаниям.
— «Потворствовать своим греховным желаниям», — повторил он, — какая своеобразная манера выражаться. Нет, Софи здесь совершенно ни при чем.
Со стороны Рейвенскара раздался голос Джулиана:
— Девлин! Моя матушка требует твоего присутствия.
— Ну что ж, возможно, это и к лучшему, как вы полагаете?
— Нет, — ответила Роксана, — я не знаю, к лучшему это или нет.
Она молча шла рядом с ним к огромному каменному дому — замку, крепости, дворцу… Не важно.
Мысли Роксаны были заняты совсем другим. Ей двадцать семь лет. Она почтенная матрона и должна заботиться о племяннице. Софи — светская дебютантка, ей надо составить хорошую партию. Кажется, Софи об этом вовсе не думает. Пока. А что, если ей сделает предложение Джулиан? Или Девлин? Девлин… Он сказал, что Софи «искрится молодостью и красотой».
У Роксаны заныло сердце. Впервые с тех пор, как она рассталась с Джоном Синглтоном, которому нужны были только ее деньги.
Софи стояла лицом к Джулиану в его кабинете, скрестив руки на груди. На всех стульях и на диване спали спаниели — говоря откровенно, кабинет принадлежал собакам. Она улыбнулась, подобрала Беатрис, опустилась на кожаный диван, а спаниеля положила на колени. Софи осторожно погладила длинные шелковистые уши.
— Кажется, вы ей нравитесь, Софи.
— Ей просто нравится, когда ее гладят. Я повторюсь, поскольку вы меня, кажется, не слышите, Джулиан. Я не хочу возвращаться в Хардкросс-Мэнор. Зачем? Мне там все не нравится. Я не верю барону. Он весьма улыбчив и дружелюбен, но что-то в его обращении с нами тревожит меня. А еще там Ричард. Я могу забыться и попытаться поколотить его. Я хочу, чтобы мы все остались здесь, в Рейвенскаре. Если вы захотите нанести им визит — ехать отсюда недалеко. — Она на мгновение замолчала, нахмурилась. — А Вики, думаю, только притворяется странной. Так она может говорить, что хочет, и никто ее не одернет.
— Притворяется? — Джулиан наклонился и подобрал Оливера. — Она не всегда была такой, — добавил он, помолчав.
— А какой она была?
— Я помню ее маленькой девочкой, смеющейся озорницей. Я помню, как Лили бранила ее за детские проделки, а потом обнимала. Но, повзрослев, Вики изменилась. Все меняются Я не могу точно сказать, когда это произошло, но уже довольно давно.
— Вы участвовали в битве при Ватерлоо?
Он перестал гладить Оливера. Пес заскулил, и Джулиан погладил его живот.
— Да, — коротко кивнул он, — откуда вы знаете?
— Ваша матушка рассказала, что сам герцог Веллингтон вынес вам благодарность.
— Вы были тогда очень юны.
— Да — Софи знала двух мужчин в деревне, которые также сражались с Веллингтоном под Ватерлоо, и они тоже не хотели об этом разговаривать. — Как и вы. Вы были еще мальчиком. А потом вы занялись морской торговлей?
— Да Мир тесен — я встретил в Генуе Томаса Малькомби, графа Ланкастерского, который добился немалых успехов в торговле. Он заметил мой энтузиазм и предложил мне присоединиться — чтобы оценить, насколько я могу быть полезен, полагаю. Потом он помог мне пуститься в собственное плавание. Томас Малькомби — замечательный человек. Часть года он живет в Англии, в Гленкоузон-Роуэн; часть — в Ирландии; и по крайней мере три месяца — в Италии. Он всегда берет с собой жену и четверых сыновей. У них дружная семья.
— И почему же вы заговорили о тесноте мира?
— Жена Малькомби — Мэгги Шербрук. Джеймс Шербрук — ее двоюродный брат, а граф Нортклифф — ее дядя. Вы знаете, что в Пендрагоне — их поместье в Ирландии — разводят первоклассных гончих ирландских котов?
— Гончих котов? — озадаченно повторила Софи. — Как можно устроить гонки котов? Я не могу себе такого представить. Вы шутите надо мной.
