– Зато мы получили ответ на вопрос: прослушивает ли Альберт то, что происходит в замке, – шёпотом ответила Винни. – Теперь мы знаем, что да! Сто процентов прослушивает! – Она села на аккуратно застеленную кровать Люка. Это точно его, потому что из-под неё выглядывал скейтборд. – Мы могли бы прикрыться этим объявлением, чтобы поговорить со всеми учениками разом. Зададим им парочку умных вопросов, которые Альберту совершенно неинтересны, и что-нибудь да услышим полезное.
– Неужели ты думаешь, что от этих полусонных ленивцев можно чего-нибудь добиться? – скептически осведомилась Сесилия.
– Ну, конечно! Соберём всех в какой-нибудь большой комнате, должен же здесь быть зал для важных церемоний, – предложила Винни.
И они отправились собирать остальных учеников: Винса, у которого под дряблой кожей ещё угадывались мускулы, такого же грузного Грега, Джонни. Не забыли и невнимательного мальчика без имени, который назвал себя трусливым поросёнком.
– Все в общий зал! – кричали по очереди девочки.
Они сами не знали, где находится такой зал, поэтому просто пошли за Джонни, который привёл их в просторную комнату на третьем этаже башни. Здесь были огромный, почерневший от копоти, камин у стены, потёртый персидский ковёр на каменном полу и три продавленных дивана. Кто-то наклеил смайлик на объектив мигающей камеры наблюдения.
«Самая уютная комната, если не считать вестибюля, – подумала Винни, – но её хорошо обставили только для того, чтобы произвести впечатление на родителей».
– А где Проныра и Ловкач? – спросила Сесилия у маленького Джонни.
– Хм-м? Они из дома Ящериц. Только им. Разрешается. Подходить. К мониторам. И быть телохранителями. Пока близнецы Утята на каникулах. – Джонни, похоже, запил жареную картошку водой – говорил он снова медленно и прерывисто.
– Ах да. Я. Глупец! – Сеси звонко шлёпнула себя ладонью по лбу, и Джонни рассмеялся.
Винни снова вспомнила о Генри. Что он сейчас делает? Что делают те, кто остался на корабле? И как дела у родителей?
