После одной из игр сидим в номере, играем в карты, выпиваем немного. Толя сидит спиной к двери. И надо же такому случиться, в номер входят Старостин и главный тренер Гуляев. Время уже двенадцать, отбой должен быть в одиннадцать, а тут такой дым коромыслом.
Мы играли в преферанс, и Гуляев со Старостиным вошли как раз в тот момент, когда Толе надо было объявлять. Масленкин сидит: в обеих руках карты раскрыл. Мы все онемели, но он на нас не смотрит.
Старостин подходит сзади к Толе, кладет ему руку на плечо. Это надо было видеть! Масленкин недовольно руку с плеча стряхивает и, не оборачиваясь:
– Не видите, что я занят?! Пас!
Мы все как засмеемся. Толя обернулся: Старостин, Гуляев! Он аж на стуле подпрыгнул – и ну бежать.
В 1950–х в команде «Спартак» жили не только между собой очень дружно, но еще и для болельщиков все было открыто. Мы ездили на базу в Тарасовку на электричке вместе с народом. Для него играли, с ним и катались на общественном транспорте.
До 1960–х база была чем – то вроде общественного парка. Там люди гуляли, а по субботам вообще устраивали танцы! Неподалеку от входа была сооружена веранда, мы привозили из заграничных поездок модные пластинки. У танцплощадки такая популярность была – из Москвы желающие приезжали.
Возле тренировочного поля стояла трибуна на три тысячи человек. И на любую тренировку каждый желающий мог спокойно попасть. На наши тренировки частенько по три тысячи и приходило. Но нам с трибун ничего не кричали. А вот во время одной из игр дубля был случай.
В дублерах у нас тогда выступал футболист Александр Голодубов. За что – то его один болельщик невзлюбил и весь матч «поливал»:
– Голодуб, куда ты бьешь! Голодуб, куда ты бежишь!
И все с использованием хлестких словечек. Футболист заприметил этого фаната. И как только судья дал финальный свисток – бегом к трибуне. Заскакивает наверх – и ну метелить своего обидчика. Еле его от того бедняги оттащили.
АНЗОР КАВАЗАШВИЛИ – один из лучших голкиперов советского футбола, бронзовый призер чемпионата мира 1966 года. Если бы дорогу ему, как и многим другим талантливым вратарям того периода, не закрывала широкая спина Льва Яшина, мог бы вырасти до голкипера мирового уровня. Сегодня занимается крупным строительным бизнесом, активно участвует в общественной деятельности, остро реагирует на проблемы, возникающие в любимом футболе.
Церемония награждения чемпионата мира 1966 года проходила на площади возле отеля «Хилтон». Четыре команды – призера приезжали на автобусах, выходили и выстраивались по ранжиру. Шикарнейшая обстановка, английские официальные лица, члены УЕФА, весь бомонд. И на входе стоят королевские гвардейцы в медвежьих папахах, красных мундирах, золотых эполетах и каждой входящей команде кланяются до земли.
И вот идем четвертыми мы. Сначала руководство, потом Лева Яшин, вся команда. За мной идет Хурцилава, он смотрит на то, как гвардейцы чудно до земли кланяются, и спрашивает меня:
– Чего это они делают?
Я отвечаю:
– Это, Хурци, английские генералы. Они так честь отдают. И каждому, кто к армии или милиции отношение имеет, нужно им так же ответить. Я из «Торпедо», мне не надо. А тебе как динамовцу необходимо.
Он по – грузински спрашивает Сачинаву, который за ним шел:
– Правда это?
А тот, недаром у него кличка была Баламут, спокойно так:
– Да, так и есть. А если не отдашь честь, могут и на гауптвахту посадить.
Подходим мы к гвардейцам, они нам кланяются, и вдруг выходит из строя Хурцилава и на глазах у всех собравшихся в ответ тоже до земли поклон отвешивает. На словах это не передать, но все просто попадали со смеху.
Другая история с Хурцилавой случилась в Мексике в 1970 году. Тогда одна из самых обсуждаемых тем была – личные контракты звезд с фирмами, производившими спортивную экипировку. В газетах писали, как Пеле за то, что он согласился играть в бутсах «Адидас», получил 35 тысяч долларов. Бешеные деньги по тем временам. Главным конкурентом «Адидаса» была «Пума». Они в ответ заплатили Эйсебио 30 тысяч. И перед матчем открытия СССР – Мексика представители этих компаний заявились к нам. Целуют каждого игрока, потому что форму команде выбирает руководство, а бутсы – сам игрок. И обещают за то, что сыграешь в их бутсах, какие – то деньги. Не как Пеле, конечно, но все же немаленькие.
Перед матчем с мексиканцами одеваемся, и я гляжу: Хурцилава на одну ногу надевает бутсу «Адидас», а на другую – «Пума». И так и идет на поле. Сыграли мы 0:0, тяжелая игра была. Выходим после матча из раздевалки, к Хурцилаве подлетают разъяренные представители обеих компаний. А он им спокойно отвечает:
– А разве мы договаривались, что надо обе бутсы надевать?!
