Мы вернулись в гостиницу и начали презервативы тестировать. Зашли в ванную в номере, Яшин взял ведро для мусора наливать воду, я презерватив над ванной держал, а Бубукин считал, сколько влезет. Один сорт порвался на двух ведрах, не подходит. Другой – на трех, третий – на четырех. И лишь один раздулся, уже через край свешивается, но не лопается. Мы, уже все мокрые, решаем: вот этот в самый раз. Пошли назад, купили этого сорта несколько сотен пачек, аптекарша чуть с ума не сошла. Сказал бы, какой сорт мы признали хорошим, но не помню уже, к сожалению. Надо у Бубукина спросить, он себе их чуть ли не миллион взял. У него, наверное, они и сейчас еще остались.
Ездили мы с «Динамо» играть в Бразилию с «Васко – да – Гама» на «Маракане». Собралось народу полный стадион, двести тысяч. 1:1 сыграли. Вечером нас приглашают на ужин с бразильской командой. Экзотические фрукты, рыба разная, а в конце – настоящий бразильский кофе. Уже под занавес все стали меняться значками: наши им динамовские значки дарят, они нам – «васко – да – гамовские». Я смотрю – стоит парень средних лет, подхожу к нему. Тыкаю ему в грудь на значок, себе в грудь на значок. «Нес?» – «Нес». Снимаю у него с лацкана значок, смотрю, а он необычный – на винте. Но парень не сопротивляется. Цепляю ему на пиджак свой, хлопаю по плечу и ухожу. Мы уже в автобус садились, когда нас догоняют три мужика. Говорят: верните, пожалуйста, значок. «Чего это? – отвечаю. – Мне его отдали». – «Верните». Оказывается, это был президент клуба, и значок у него – из золота с бриллиантами. Немножко рано они спохватились.
Еще больше мне не повезло в Китае. Туда мы ездили вместе с Никитой Сергеевичем Хрущевым. Он встречался с Мао Цзедуном, а мы играли в футбол и его сопровождали. Под вечер нас всех пригласили в какой – то дворец на прием. Днем там было тепло, а под вечер начинал дуть ветер из степи, и на улице становилось уже холодно. Нам всем выдали по такой окультуренной телогрейке синенькой, чтобы не померзли.
Приехали во дворец, разделись внизу – повесили свои телогреечки на гвоздики и пошли на прием. Через некоторое время Никита Сергеевич уехал, и мы тоже собрались. Спустились, взяли по своей фуфайке. Я куда вешал, оттуда вроде бы и взял. Выходим, снова гонятся за мной, но на этот раз уже охрана. Говорят, что я по ошибке взял телогрейку самого Мао.
– Да что вы надо мной смеетесь? Не может быть такой у него!
– Подкладку, – отвечают, – посмотрите.
Глядим, а она на бобровом меху! Мао демократ был.
Для виду носил телогрейки, как у всех, а снизу – бобер. Опять мне с сувениром чуть – чуть не подфартило.
ЮРИЙ КОВТУН – один из самых жестких и самоотверженных защитников в истории российского футбола. Трехкратный чемпион России, обладатель Кубка, участник чемпионатов мира и Европы. Наиболее яркие годы провел в столичных «Динамо» и «Спартаке». За свою карьеру поиграл абсолютно на всех уровнях, начиная КФК и заканчивая чемпионатом мира и лигой чемпионов. В качестве главного тренера вывел ФК МВД России в первый дивизион.
В смутные времена перехода от социализма к капитализму я выступал за ростовский СКА. Несколько месяцев нам не платили зарплату вообще, есть фактически было нечего. А мы как раз незадолго до этого с Людой поженились помимо воли наших родителей и от тех помощи ждать не могли. В клубе каждый день обещали: на следующей неделе заплатим. Мы уже на последнем издыхании были, когда наконец – то прогремела новость: завтра! Назавтра я пораньше приехал за деньгами, в кассе мне протягивают две набитые под завязку сумки. Я чуть в обморок не упал: неужели это все мне?! Мне объяснили: тебе, Юра, тебе. Получи все, что заработал.
Я заглядываю в сумку, а там женские колготки. Новый вид валюты!
Представляете, полгода играть за две сумки колготок, как такое еще может быть?!
Шок был сильный, но в итоге мы с женой рассудили, что лучше уж колготки, чем вообще ничего. И в ближайшие месяцы после тренировок мы шли с Люсей торговать ценным товаром, случалось, и на еду его обменивали.
Спустя пару лет меня позвали в «Спартак». Вы думаете, я испугался? После колготочной эпопеи я закалился так, что, не моргнув глазом, хоть в «Барселону» мог ехать.
