Я поначалу разрывался между амплуа вратаря и нападающего. И вот со мной произошел судьбоносный случай. В 1993 году моя институтская команда выступала на первенстве города. Один раз играли мы с какой – то автобазой. Соперников собралось двадцать мужиков – половина из них в состоянии алкогольного опьянения. А нас почему – то оказалось всего девять, включая двух голкиперов. Я вышел на позиции форварда. Ух, как я сыграл! До сих пор та встреча ассоциируется у меня с фильмом про Электроника, когда тот все время бросал шайбу в щиток вратаря. При счете 1:2 я, как от стоячих, убежал от пьяных шоферов, которые и не собирались меня преследовать. Вышел один на один с весьма упитанным стражем ворот. Закачал толстячка финтами, у того закружилась голова, и он упал. Я же три раза подряд бил с двух метров в пустые ворота и попадал в лежащего вратаря. Все бросили играть, минут пять смеялись. Но мне повезло, что у меня левая нога «тещина» – для ходьбы. На последней минуте я подавал ею мяч в штрафную, однако сделал это настолько коряво, что рикошетом от спины защитника поразил самую «паутину». После этого решил, что с «бомбардирством» надо завязывать и основательно сосредоточился на вратарском искусстве.
В Симферополе меня около трех месяцев заставляли кричать на тренировках. Сейчас я знаю, что без подсказок в футболе делать нечего. Молчащий вратарь обречен на неудачу. А тогда меня настолько намуштровали, что в одном из матчей я сразил весь стадион наповал. Вышел на навес и громко – громко, чтобы все слышали, вместо слова «мой» крикнул: «Мама!» Я упал с этим мячом и смеюсь. И все, кто был на поле, тоже на газон плюхнулись. Еще бы, такой накал страстей, а тут «мама» на всю округу.
Самый мой сумасшедший матч, который состоял из одних курьезов, случился тоже в «Таврии». Мы принимали дома тернопольскую «Ниву». До этого я все встречи играл на максимуме возможностей и, как говорят, сломался. Мы выигрывали 2:0, и потом произошел досадный эпизод. Последовала передача противника в сторону моих ворот, но очень неточная, и я уже приготовился ловить мяч. Но не знаю, как это объяснить, я выпустил его. И смотрю, он в метре от меня лежит. А нападающему оставалось бежать еще метров десять. Однако я стал, как загипнотизированный, и ничего не делал, чем воспользовался форвард, забивший мяч в пустые ворота. Для всех шок. А я поплыл окончательно. Тут же последовал безобидный навес с фланга. Я же, вместо того чтобы отбить мяч или забрать, переправил его в девятку собственных ворот. Но это еще не все. На последних секундах мяч был у меня в руках, подбегает последний защитник и говорит: «Дай мне мяч». Я замахиваюсь, а он мне уже кричит: «Нет, выбивай в поле!» А у меня рука уже пошла, и я выпускаю мяч прямо на форварда команды – соперника. Мне ничего не оставалось, как прыгнуть за мячом и сыграть рукой за пределами штрафной. Тут же последовала красная карточка.
А спустя четыре игры мы выигрывали (6:0), и меня решили выпустить, чтобы я почувствовал психологическую уверенность. Оставалось минут семь, и кто – то с трибун закричал при виде меня: «Сейчас сравняют!» Мне самому смешно стало – бежал к воротам и не мог спрятать улыбку.
ГЕННАДИЙ ЛОГОФЕТ – крайний защитник московского «Спартака» и сборной СССР 1960–х. Один из самых неутомимых футболистов своего времени, отличный рассказчик и очень остроумный человек. По окончании карьеры работал в различных ипостасях, в том числе был первым тренером «Спартака» по физподготовке, тренером – селекционером ФК «Локомотив». Бессменный участник матчей ветеранов.
Полуфинал Кубка СССР 1963 года, «Спартак» – «Динамо», переполненные «Лужники», 103 тысячи человек. Мы ведем 1:0, и в самом начале второго тайма Лев Яшин сбивает Рейнгольда. Тот убежал один на один, Лев Иванович вышел далеко из ворот и сбил нашего нападающего. Кому бить? У нас в команде была такая традиция, что пенальти били только неженатые. Потому что женатый, когда к мячу подходит, о зарплате и семье думает. Потому и бьет плохо. А холостому о чем беспокоиться?
И так получается, что, кроме меня, неженатых на поле больше и не оказалось. Ну что ж, иду к одиннадцатиметровой отметке, ставлю мяч, смотрю на Яшина. И вижу, что он немного вправо сместился: один угол открыл, другой загородил. А я еще до этого загадал бить в правый угол. «Ну, – думаю, – ладно, отобьет – так отобьет. На то он и лучший вратарь мира».
Разбегаюсь, показываю корпусом влево и вижу, что Яшин тоже прыгает влево. И тогда я аккуратно закатываю мяч в правый угол. И не знаю, что тут на меня нашло, я Льву Ивановичу, уважаемому всеми человеку, вслед говорю:
– Куда ты, Вася?!
Он вскакивает, хватает мяч и как засадит им в меня. Но попал в кого – то другого из бежавших меня поздравлять. Всем очень понравилось. Николай Петрович Старостин меня часто потом переспрашивал:
– Ну ты так и сказал? «Куда ты, Вася?»
