Эти взрослые дети смотрели на неё так серьёзно, что Нина растерялась. До такой степени, что даже бояться начала: а если Санечка порвёт альбом на глазах Дениса? Обидит ведь мальчика, который пришёл великодушно помочь новым соседям. Она рассеянно переворачивала листы, пока не замерла, вглядываясь в очередной. Сначала-то листала почти машинально, сравнивая свои впечатления — и запечатлённые на бумаге. Но сейчас… ну вот как разговаривать с ними?! И спросила напрямую:
— Денис, ты до сих пор видишь их во сне?
Он посмотрел на неё неожиданно проницательно, будто понял, зачем это вопрос задан, а потом кивнул.
А Нина сделала свой вывод: эти смутные столбы будут сниться Санечке долго. Что значит, она просто обязана заставить сынишку рисовать!
— Попробую, — решилась она. — Только сейчас свой альбом возьму. Няня Галюшка сказала купить для занятий. Есть у нас. И карандаши тоже есть.
Она встала из-за стола и, захватив альбом Дениса и взяв с этажерки альбом Саньки, подошла к кушетке. Присела рядом. Мальчик тоже подошёл. Лена наблюдала от стола, не вставая.
— Саня, ты спал весь день, так? Что-нибудь видел во сне?
Сынишка механически поглаживал спящих котят и равнодушно смотрел на неё.
Нина представила, что будет ночью, и похолодела: если Санька не даст спать Анюте, с нею тоже может всякое случиться… Наверное…
— Давайте я покажу, — прошептал Денис, забирая свой альбом из её рук.
И открыл первую страницу перед Санечкой.
Мимоходом Нина подумала: «Мой слишком маленький. Сколько было лет Денису, когда он пошёл на зов из лесопарка?»
Сынишка с усилием поднял руку — и Нина испуганно дёрнула в сторону альбом, удерживаемый Денисом: почудилось, что сын хочет порвать страницу.
— Там такие… были.
— Я их тоже видел. И их надо нарисовать, — снова с глубокой серьёзностью сказал Денис, глядя в глаза Саньки. — И тогда будешь нормально спать. Держи.
И сунул в слабые пальцы тёмно-синий карандаш.
С убеждённостью, что Санечка рисовать не будет, Нина спокойно ждала, чем всё закончится. И сын оправдал её представление о том, что произойдёт далее: он, забыв о котятах, жёстко потянул на себя одеяло, чтобы спрятаться под ним.
Но мальчик Денис оказался настойчивым. Он не стал вытягивать Санечку из-под одеяла, но взглянул на Нину и сказал:
— Когда встанет перед сном, попробуйте ещё раз. Мой альбом он видел, так что знает, что надо рисовать.
Она проводила мальчика и девочку к выходу, стороной восхищаясь силой их желания помогать. А когда вернулась к Санечке и сняла с него котят, которые, слегка потревоженные, снова заснули на нём, выговорила только одно:
— Саня, они ушли. В туалет не хочешь?
И мелкие домашние дела потекли привычным руслом: помогла Саньке (ноги не держали его от слабости) дойти до поганого ведра, потом прибежала с прогулки Анютка, поужинали, покормили котят, которые успели обегать всю комнату изучая её… За час до сна Нина опять уселась перед Санечкой и раскрыла его альбом. Своей тайны, что видела эти столбы, она пришедшим к ней детям так и не открыла, неизвестно чего опасаясь… Но сейчас она села так, чтобы вместе с сыном опираться на подушку, а значит — чтобы он видел всё то, что она делает. И взялась за карандаш.
Никакой реакции.
Но ведь будет кричать ночью, как говорил во сне и плакал утром!..
Или не будет? Ведь теперь дома есть котята.
Голова Саньки шевельнулась. Нина взглянула: мальчик смотрел на неё. Лицо не то что недовольное, скорее — странно обиженное.
— Мама, я не хочу рисовать. Я спать хочу.
— Я с тобой немного посижу, а потом встану, — пообещала Нина.
— Мам, а зачем рисовать?
— Чтобы спал хорошо.
— Всё равно не хочу.
— И не надо. Спи. Я полежу немного с тобой, как в тот раз, когда мы сюда впервые въехали, когда ещё с Анюткой на одном диване спали. Помнишь? А потом уйду. Тебе не холодно? В туалет не хочешь?
— Мам, я сам посплю. Один.
Сказал требовательно. И осталось от этого его «один» странное впечатление, что он пытался… избавиться от неё… И правда странно. С чего бы это?
— Взрослый такой, да?
Нина шутливо взъерошила светлые волосы сына. Цветом волос он пошёл в неё. А вот у Анюты волосы тёмно-русые, отцовские… Нина поспешно посмотрела на сына. Не надо бы сейчас об отце… И потом тоже.
— Мам, ты иди! — настойчиво и со странной мольбой попросил (или потребовал?) Санька, и она встала с его кушетки, на которой еле умещалась с ним, да и то — лёжа боком.
— Ладно. Сейчас ночник включу — и спать, — пообещала она.
Улыбнулась сыну и только хотела отойти от кушетки, только отвернулась, а в памяти стоп-кадр: дрожащие от подступающего плача губы Саньки — и большие от пока что не пролитых слёз глаза.
Дошло — почему он почти гонит её от себя.
Бросила взгляд на Анюту. Дочка уже спала, счастливо раскинув руки во все стороны, ногами взбив одеяло. Последняя прогулка с няней явно оказалась активной.
— Анюта спит, — тихо и спокойно сказала Нина Саньке, который уже затравленно смотрел на неё, укрывшись одеялом до подбородка. — Вставай. Умоемся. Будешь спать сегодня на моём диване.
Сын, приподнявшись, тоже посмотрел на Анютку и, наконец, откинул одеяло.