В бараке рабочее утро для многих началось с суматохи: вовремя не пришла няня Галюшка, а дети жильцов, привычно выставленные в общий коридор, сначала растерянно побродили по нему, а потом бросились играть — громко и шумно. Когда кто-то из детишек весьма активно начал скакать по старенькому линолеуму с узором в большие квадраты, а за ним последовали остальные, среди взрослых поднялась чуть ли не паника. Матери, сообразившие: происходит нечто непредусмотренное, — тоже вконец растерялись и с жалобными воплями принялись бегать по комнатам барака, ища тех свободных, кто мог бы посидеть с детьми.
Нервная суета продолжалась, пока к женщинам не вышла Марья Егоровна, которая зычно провозгласила:
— Няня Галюшка придёт, но чуть позже. Она уже шла сюда, да поскользнулась на тропке. Сейчас переоденется и придёт.
— А пока её нет, что делать?! Я бы с матерью оставила своих, но она вчера уехала в деревню! — закричала Ольга Федосеева, хватаясь за голову. — С кем наших детей оставить?! Опоздаю ведь!
— Давайте, я с ними посижу, — предложила Нина. — Сейчас — восемь, а работать я начинаю в половине десятого. Няня Галюшка успеет за это время добраться к нам. Только сидеть буду здесь же, в коридоре, а не в комнате.
Ольга тут же вылетела из общего коридора на улицу, суматошно распахивая зонт. За ней потянулись остальные мамы. Когда взрослых в коридоре не осталось, к Нине подошла удивлённая Марья Егоровна. Насторожённо глядя на неё, спросила:
— А что так? Почему не в комнате? Боишься — перепачкают там у тебя?
— У меня в комнате очень сыро, — объяснила Нина. — От окна столько воды с улицы натекло, что я всё утро её собирала. Обогреватель уже включила, но, когда он ещё всю комнату высушит — неизвестно.
— Ну-ка, пойдём, посмотрим, — велела Марья Егоровна, и Нина, усмехаясь, догадалась, что управдомша не вполне поверила в сырость.
Однако, переступив порог, Марья Егоровна постояла в кухоньке, глядя на открытый проём между сервантом и шифоньером (Нина занавеску убрала, чтобы воздух активнее перемещался), и с сочувствием покачала головой:
— Нет, одним обогревателем тебе не обойтись. Ладно. Сделаем так: приду с работы, принесу тебе дров — печку протопим. А как иначе твои ночью спать будут в этакой-то сырости? А пока входную дверь раскрой — сквозняком-то лучше просушит.
— Что сквозняком просушит? — раздался за её спиной голос Николая.
Женщины вразнобой объяснили ему, что ранним утром в комнате произошла катастрофа. Он сбросил ботинки и, не спрашивая разрешения хозяйки, прошёл к окну. Нина, впрочем, не обратила на его невежливость внимания — уже привыкла, что люди здесь общаются так, словно все они родственники в разной степени дальности — или давние знакомые. Да ещё сообразила, что Николай не просто так приблизился к окну, а затем, чтобы обследовать его.
— Ещё один такой ливень — и подоконник упадёт, — сделал он вывод. — Посмотрите — он настолько старый, что под рамой сгнил напрочь. Еле держится. Нина, я днём, в свой перерыв, забегу тебе помочь, ладно? Подлатаю окно и укреплю, чтобы не заливало. Всё. Я побежал. Мама, идёшь со мной?
— Иду, конечно, — улыбчиво ответила Марья Егоровна. — Кто ж меня до работы ещё добросит, как не сын!
И, в очередной раз улыбнувшись Нине, побежала следом за Николаем.
С детьми в общем коридоре Нина сидела недолго. Успели поиграть в одну из самых тихих игр — в жмурки. Потом посидели, обмениваясь загадками. А потом и няня Галюшка появилась. Снимая плащ, с жаром рассказала, как вроде и оделась на пасмурную погоду, даже сапоги вытащила, припрятанные на дождь, но вот с тропкой не повезло: мало того — грязь на ней, так ещё и скользкая оказалась.
Нина, еле удерживая улыбку, слушала её и смотрела на детей. Те при первом же появлении любимой няни забыли о «её сменщице» и тут же бросились к ней, цепляясь за неё и даже мешая снимать верхнюю одежду. А уж слушали её оправдания так, словно она прибежала рассказать им новую сказку. Впрочем, заслушаться няню Галюшку немудрено: она говорила, как будто выпевала слова, причитая… В любом случае, прибежала она вовремя — для Нины. Девять. Ещё полчаса — и надо с головой погружаться в работу. Так что Нина горячо поблагодарила её за приход и смылась в свою комнату.
Успела выпить чашку кофе и погрузилась в работу.
Дверь она не стала открывать, как предложила Марья Егоровна. Сквозняк в помещении устраивать хорошо, если дома никого. А здесь от гуляющих по комнате мелких волн воздуха легко можно простудиться, особенно если учесть, что через открытую форточку врываются и капли дождя. Тот всё никак не прекращался. А форточку закрыть — в комнате слишком душно, дышать нечем.
Устроилась на диване, подтащив к нему торшер. Сидеть за столом уж точно не хотелось, глядя на серое от дождя уличное пространство за окном. Лучше смотреть в стену.