Прежде чем лечь спать, пришлось убрать за котятами и доложить им в плоскую миску корма — и только затем сесть на диван. Странная мысль возникла, пока она смотрела на окно с покрывалами. В этом бараке неуютно — и надо очень постараться, чтобы обжить комнату и сделать её благоустроенной. Но какие здесь люди… Она же видела — невольно обратила внимание, что от поднявшейся ко второму этажу толпы, поняв, что дети нашлись, несколько человек ушли вниз: они с первого этажа — и тоже, услышав о тревоге, вышли в ночь искать пропавших… Да, капля дёгтя в здешней бочке мёда есть, но что она перед всеми?
Туманно думая о том, приснится ли прерванный сон, Нина встрепенулась: оставалось странное впечатление, что она забыла о чём-то, что нужно сделать до сна. Но что?.. Дремотное состояние тут же слетело, потому что забытое дело немного пугало: а если оно было каким-то очень важным?
Вспомнила.
Пришлось снова встать и подойти к окну. Оттянула край покрывала. За окном — темнота с глухими всплесками света с дороги. Ни одного призрака. И Матрёны тоже нет. Всё, теперь можно лечь спать со спокойной совестью… И лишь раз скривилась, вспомнив, что может увидеть во сне. И снова мысленно обратилась к Николаю: «Лучше ты мне приснись!» И, уплывая в тёмные сновидения, чуть улыбнулась, когда вспомнила о поцелуе украдкой от неё самой…
…Утро началось решительным пробуждением: Санька и Анютка так её трясли, что сумели уронить-перевернуть на другой бок. Сама удивилась, как глубоко заснула. Но потом вспомнила, как стояла с подростками во дворе барака, и пожала плечами: подышала ночным воздухом — вот тебе и крепкий сон.
И деловито принялась одеваться, покрикивая на детей, чтобы не забыли выполнить всё по порядку: сбегали в туалет, вымыли руки и умылись, посмотрели лотки котят, почистили, если что, а потом — готовимся к завтраку! Пока мама доваривает — тащим тарелки и ложки-вилки на стол в большой комнате!
— А потом можно будет посмотреть? — жадно спросил Санька, просительно заглядывая ей в лицо.
— Только сначала руки вымоете!
— Столько мыть… — проворчала Анюта.
— Зато книга будет всегда чистенькой и как новенькой, — напомнила Нина.
После детей кошачьи лотки, конечно, пришлось перемывать, но ничего — главное, что дети участвуют в жизни своих питомцев и охранников, как это ни удивительно звучит.
В дверь постучали, когда втроём уселись за обеденный стол.
Кивнув детям сидеть на месте, Нина вышла и обнаружила за дверью Тоню, соседку. Та поздоровалась, а потом не выдержала и обняла Нину. Обнимая её тоже, Нина спросила:
— Успокоилась?
— Спасибо тебе, что позвонила Марье, — гундосо ответила соседка. — А то б сколько мы там блуждали-и…
Немного поговорили о ночном происшествии, а потом Тоня снова поблагодарила её — уже за отданную занавеску.
— Дениске она тоже понравилась. Сегодня утром он её даже так красиво наполовину отогнул к стене! Мне тоже понравилось. Пусть так и остаётся. Будет время — посмотри, как мой мальчик сделал. Художник растёт, — гордо сказала Тоня. — Его учитель по рисованию так уж нахваливал!..
Она ушла, а Нина заперла (уже по привычке) за нею дверь и в задумчивости вернулась в большую комнату. Села на своё место, размышляя: «Вроде я помогала Денису, чтобы он не видел этих висящих перед окном теней. Так почему же сейчас он…»
И чуть не хлопнула себя по лбу!
Кажется, Денис решил совместить йогу и разглядывание призраков, которые обычно висели за окном. Хм… Как раз то, чего он хотел добиться в ночной вылазке. Поэтому он «красиво» отогнул занавеску, чтобы та не закрывала всё окно!..
Пока дети, отнеся посуду для мытья на кухню и вымыв руки, засели на кушетке Сани, чтобы перелистывать глянцевые страницы самой яркой книжки, Нина нерешительно вспоминала слова Николая. Неужели он и правда повезёт их снова куда-нибудь? А вдруг передумал? Всё-таки и ему хочется отдохнуть так, как привык.
И поражалась. Ну ладно — Тоня. Подслушала и сказала, что Николай здесь, в бараке, ночует только ради неё, Нины. Но почему Марья Егоровна так страстно желает, чтобы Николай побыл с матерью двух детей наедине?! Не совсем наедине, с детьми, но — без её присутствия! Обычно родители не желают, чтобы их взрослый ребёнок искал себе вторую половинку среди разведённых. Неужели Марья Егоровна настолько отчаялась женить сына, что согласна даже на разведёнку аж с двумя прицепами? А сам Николай? Ему за тридцать. Неужели он до сих пор не нашёл девушку, которая бы привлекла его внимание в качестве будущей жены?
Последнюю тарелку, высушенную полотенцем, она с таким треском поставила на полку посудного шкафа, что сама испугалась, как бы не разбить её. Опустила руки и, прислонившись к холодной печке-голландке, решила: не будет лезть в душу Николая. Он мужчина — он решает. Она женщина — и будет ждать его решения, благо что и она… тянется к нему…
И Нина уселась рядом с детьми, чтобы обсуждать картинки в книжке и уславливаться, когда они все вместе начнут читать её. А подспудно с любопытством ждала, что предложит им всем Николай, в какое место повезёт…