На улице их встретил сильный ветер, за время знакомства с фруктовыми салатами успевший нагнать на небо плотные белые облака цвета того же мороженого. Между ними добродушно мелькало солнце, отчётливо припекающее… Дети бросились искать «свою» машину. А когда отыскали (Санька, к удивлению Нины, запомнил номер), блаженно приложили ладошки к корпусу — как крикнула Анютка, очень горячему.
Николай сунул фирменный пакет в багажник и, усадив своих радостных пассажиров, быстро сел на своё место. Нина — рядом с ним. Не успел завести мотор, как пришлось отвлечься на звук мобильника. Нина ещё подумала: «Если его сейчас попросят поехать куда-нибудь по делам и мы даже в парке не побываем, так хоть в кафе посидели! Для моих и эти полчаса — почти сказка!»
Но Николай не стал скрывать, кто звонит.
— Да, мама?.. Нет, как и договорились, мы в парк. А что?.. Да? — Голос его стал растерянным, и даже Санька с Анютой притихли, кажется понимая, что обещанная прогулка может и не состояться. — Ну, ладно, приезжай, — неожиданно закончил он.
Пока машина выезжала со стоянки при кафе, в салоне царила тишина. Затем Санечка и Анюта приникли каждый к своему окну и принялись комментировать всё, что видят. Уловив мгновение, когда детям точно стало не до взрослых, Нина осторожно поинтересовалась:
— А мы всё равно в парк?.. Или Марья Егоровна хочет куда-то съездить?
Она имела в виду, что управдомша могла попросить сына отвезти её в какое-нибудь нужное ей место, оставив Нину с детьми где-нибудь поближе к бараку. Но Николай, кажется сам слегка удивлённый просьбой матери, пожал плечами.
— Ей тоже вдруг захотелось с нами в парк. Ты… не возражаешь, если она присоединится к нам?
Какое там — возражаешь! Нина сама от себя не ожидала, что почувствует себя счастливой, заметив недовольство, скользнувшее по губам Николая. Ему не хочется, чтобы его мама гуляла с ними по парку! Ему хочется гулять с нею и её маленьким семейством!.. Поэтому она великодушно ответила:
— Что ты! Конечно, нет! Не возражаю!
Он ещё покосился на неё — наверное, в недоумении, почему желание Марьи Егоровны приехать в парк, к ним, вызвало в ней чуть ли не восторг. Но и сам улыбнулся, видя, что Нина спокойна и искренне улыбается.
Ха, да они оба неправильно поняли Марью Егоровну!
Оставив машину на здешней автостоянке, встретились с ней на входе в парк. И управдомша крепко взяла детей за руки и провозгласила сыну и Нине:
— Вы идите, погуляйте вдвоём. А я детишек сама свожу на все аттракционы! Мне ли их все не знать. Идите-идите! Что вы на меня уставились, как на невидаль какую! Быстро!
И первая повела Саньку и Анютку по левой тропе — к качелям с красными в крапинку кабинками-жучками. Когда малышня поняла, куда идёт, испустила такой вопль и потащила свою руководительницу к кабинкам так быстро, что Нине стало неудобно. Зато Марья Егоровна рассмеялась от души.
Оторвал её от созерцания бегущих впереди управдомши детей Николай.
Он опять улыбался, но на этот раз с каким-то облегчением.
— Идём? — предложил он. — Вон та тропа огибает весь парк. По ней очень удобно гулять. А на повороте сюда на обратном пути можно набрать всяких сладостей и чая на вынос и для детей, и для мамы.
— Но… — попробовала возразить она, мгновенно испугавшись оставить детей без своего пригляда.
Николай понял её правильно.
— Не бойся. Моя мама проследит за ними лучше всякой охраны.
Она с сомнением покосилась на него, однако приняла предложенную ей руку и зашагала рядом с ним, то и дело исподтишка оглядываясь на яркие кабины-жучки. Но дорога уходила вглубь парка, и вскоре деревья скрыли площадку с качелями. Пришлось подчиниться руке Николая, зажавшей её ладонь. Он как будто ждал этого момента и повеселел, перестал идти по-деловому быстро.
Сначала Нина удивилась, но потом сообразила: он всё-таки заметил, как она оглядывается. А теперь они наедине, как бы это банально ни звучало.
Если она думала, что они будут медленно брести по выбранной им дороге, болтая о том о сём, то здорово обманулась в своих ожиданиях… Николай будто вознамерился написать её подробную биографию! Он не просто задавал вопрос за вопросом. Нет, он сначала задавал вопрос и, если его не устраивал ответ, добавлял дополнительные — и так, пока не добивался нужного ему ответа. Его интересовало буквально всё. До определённой черты — как она поняла уже в конце дороги, и в самом деле огибавшей почти весь парк. И эта ограничительная черта — её замужество. Удивляясь, порой с трудом удерживаясь от смеха перед его серьёзной манерой спрашивать, она словно прогулялась по собственной жизни — от детства до юности. Он выудил из неё даже детские мечты!
В конце дороги она, настроившись на сугубо серьёзное настроение, чтобы скрыть, как её смешат его вопросы, попеняла ему, что теперь он много чего знает о ней, а она…
Он снова пожал плечами.