Через час Марье Егоровне позвонили из больницы и сообщили: синяки на шее оказались не самым страшным для здоровья Савелия. Пока его осматривали, он скоропостижно скончался от пневмонии. Кажется, в холодной луже он провалялся дольше, чем думали… И даже управдомша ощутила удивление в голосе сообщавшего: такого быстрого развития болезни в скорой не ожидали.
…Для Нины ближе к утру ночной сон всегда крепче. И ярче.
Если поначалу она ничего не видела, а если что-то и видела, то невнятно и мгновенно забывая, то с какого-то момента сон упорядочился.
Нина видела, как в её комнату проникла Матрёна. Выглядел призрак не смутно прозрачным, как обычно, а вполне себе живым и энергичным. Нина и хотела бы встать навстречу странной и опасной гостье, но та повелительно махнула рукой, и пришлось снова расслабиться. А Матрёна присела на край дивана. Некоторое время смотрела на кушетку и кровать напротив, и рассеянная улыбка бродила по её губам.
Затем призрак взглянул на Нину и вздохнул.
А Нина вдруг увидела уже не свою, а чужую комнату. Нет, судя по размерам и привычному разделению занавеской на кухню и большую комнату, это помещение принадлежало бараку же. Но было гораздо скуднее обставлено, пусть эта скудость обстановки и была прикрыта вязаными салфетками почти по всем поверхностям. В углу, рядом с окном, сидела Матрёна. Правда, в этом сновидении её бы лучше называть тётей Матрёной — поняла Нина. Ибо здесь старая женщина выглядела совершенно живой. Она-то как раз и вязала те салфетки, которыми украшала своё жилище. Напротив — лежал на полу коврик, тоже вязанный крючком, скорее всего из полос, бывших когда-то обычной одеждой. А на коврике умиротворённо валялись кошка и котята.
Тётя Матрёна подняла голову и что-то сказала. Попытавшись считать с её губ, Нина поняла: «Войдите! Не закрыто!»
Савелий. Это он вошёл в комнату. Улыбался, когда ласково заговорил с тётей Матрёной. Она обрадовалась ему — Нина это видела отчётливо… Потом она убрала в корзинку недовязанную салфетку и подошла к столу, на который Савелий выложил какие-то бумаги. Взяв ручку, тётя Матрёна быстро черкнула ею — кажется, что-то подписала. Потом в другой бумаге, в третьей. Савелий кивнул, собрал бумаги и, попрощавшись, вышел. Тётя Матрёна добродушно посмотрела ему вслед и снова уселась вязать.
Тьма…Смутная, колышущаяся…
Снова комната тёти Матрёны.
Женщина стояла, в испуге глядя на Савелия. Сейчас он, будучи пьяным, орал на неё, свирепо размахивая руками. Стоял слишком близко, и у спящей Нины сжималось сердце, когда ей казалось, что кулак алкаша вот-вот, как минимум, заденет тётю Матрёну.
Тьма… Теперь она больше походила на грозовую…
Комната тёти Матрёны.
Сжав руки, сначала она умоляюще что-то говорила Савелию, который держал в руках кошку и пьяно хохотал. Потом она отчаянно закричала, когда алкаш… Толстые, одутловатые пальцы сжались на горле её любимицы… Матрёна кричала, рвясь к племяннику, а он бил её ногой, не давая подойти…
Она кричала пронзительно, и Нина, плачущая во сне, воочию видела, что происходило в комнате, и всё ждала и надеялась, когда же в помещение хоть кто-то ворвётся и прекратит этот ужас. Ведь этот крик раздавался в бараке, где тонкие стены…
Но никто не приходил…
«Мы все виноваты перед ней…»
Савелий, гогоча, ушёл.
А тётя Матрёна постояла посреди комнаты, потом собрала ещё тёплые тела убитых кошки и котят в корзинку, в которой ранее хранила нитки. Взяла с собой маленькую лопатку, с помощью которой обычно облагораживала газоны под окном. И вышла…
В лесопарке нашла незаметную полянку, с трудом вырыла могилу достаточного размера, чтобы погрузить в неё корзинку…
Вернулась нескоро: идти было тяжко. Села на стул у окна. Достала вязание, но не сделала ни одного движения… Прислонилась к стене, а потом легонько вздрогнула, пытаясь поднять руку к сердцу… Когда позже жильцы вошли в комнату, мёртвая тётя Матрёна едва заметно улыбалась им.
Вызванный участковый врач сказал, что такая улыбка бывает из-за инфаркта.
…Нина распахнула глаза и тут же заморгала, быстро поднесла руку к лицу, вытирая слёзы. Суматошно огляделась. Призрака нигде нет. Разве что всколыхнулось пространство возле кушетки Санечки и кровати Анюты… Матрёна подошла посмотреть на котят?..
Судорожно вздрагивая от плача, Нина встала и накинула на себя домашний халат.
Странное впечатление пустоты пронзило её через секунды. Не сразу поняла: призрачная Матрёна, успокоив душу местью, ушла навсегда.
Что же она сделала с племянником?..
Взгляд на часы: время — половина шестого.
Только сейчас расслышала какой-то взволнованный шумок в общем коридоре. Переоделась в домашнюю одежду и тихонько, чтобы не разбудить своих, вышла из комнаты. Издалека увидела ошеломлённую чем-то Марью Егоровну и медленно, приглядываясь и напряжённо прислушиваясь, подошла к ней.
— Все так рано проснулись… — неуверенно и с намёком начала Нина при виде встревоженных соседей, которых в общем коридоре было слишком много для раннего часа.
Управдомша медленно покачала головой, то ли удивляясь чему-то, то ли не веря.