Начнем с того, что шоколаду четыре тысячи лет. Родиной его считается Центральная и Южная Америка, поскольку именно там произрастает дерево какао, дающее те самые волшебные какао-бобы, без которых все попытки создать даже подобие шоколада тщетны. Индейцы майя, а потом и ацтеки на протяжении многих столетий использовали какао-бобы для совершенно иных целей: они смешивали их с водой, предварительно смолов и обжарив, а затем в эту смесь добавляли горький перец. В итоге получали горьковатый, острый пенистый напиток высокой жирности, который пили холодным, якобы для утоления голода и одновременно — жажды. Поэтому и переводится ацтекское слово «чоколатль» как «горькая вода». Вот только я уверен, что не жажда и голод стимулировали изобретателей горькой воды: без всякого сомнения, она обладала дурманящими мозг свойствами…
В Европу эта водичка попала в начале XVI века благодаря испанскому конкистадору Эрнану Кортесу, завоевавшему Мексику и обрушившему государство ацтеков. Но из-за дороговизны какао-бобов напиток не особо прижился и присутствовал в рационе исключительно состоятельных людей. Еще бы — за сто какао-бобов можно было купить молодого и здорового раба. (Любопытный факт: если сегодня на производство одного килограмма шоколада уходит тысяча какао-бобов, то получается, что этот несчастный раб оценивался в одну 100-граммовую плитку шоколада?!)
Примерно через сто лет Европа превратит холодное и горькое питье в горячее и сладкое. Спустя еще два века, после того как голландец Конрад ван Гутен научится выжимать масло из тертого какао, шоколад довольно быстро из напитка превратится в твердое лакомство благодаря смекалке французского кондитера Жана Пьетре.
И, наконец, последний этап на пути к триумфу: в 1875 году Даниэль Петер из швейцарского городка Веве после многих неудачных экспериментов все-таки сумеет, добавив в число компонентов сухое молоко, получить первый молочный шоколад.
Вскоре производство этого продукта наладит его партнер Анри Нестле, а чуть позднее — другой швейцарец, Родольф Линдт, первым освоивший конширование (по-нашему: перемешивание и растапливание) шоколадной массы. Обратите внимание на фамилии! И наступит эра шоколада, а швейцарские кондитеры надолго станут законодателями моды в этой области.
Огорошу всех нарытыми мной интересными фактами: шоколадный мусс придумал художник Тулуз-Лотрек, а конфетный фантик изобрел знаменитый Томас Эдисон, точно так же, как телеграф, пишущую машинку и электрическую лампочку. Это случилось так. В 1878 году он придумал парафинированную бумагу, ставшую первой оберткой для конфет. Это открытие было, между прочим, ничуть не менее ценным, чем изобретение генератора переменного тока, потому что оно позволило продавать конфеты без коробок, в развес, россыпью, что было благодаря обертке вполне гигиенично. Однако не будем забегать вперед.
Шоколад как напиток был известен в России со времен Екатерины II, как правило, при Высочайшем дворе после еды подавалась помимо кофе еще и чашка ароматного горячего шоколада. Шоколад в виде конфеток появился гораздо позднее — в конце XVIII века, сначала в столицах — Петербурге и Москве, а потом уже и по всей России. Врачи первыми «раскусили» во всех смыслах этого слова полезные свойства волшебного продукта, прописывая его пациентам (понятное дело, высокопоставленным) для улучшения аппетита и укрепления иммунитета.
XIX век можно без преувеличения назвать веком шоколада в России — к 1913 году здесь официально существовало уже 146 кондитерских (обратите внимание, не любых, а титульных, с именами) предприятий, где число работников было больше пятидесяти человек. Ни бельгийцы, ни французы, ни швейцарцы, ни испанцы, которые получили шоколад на 250 лет раньше, не могли с нами конкурировать. Если брать Москву, то первая тройка «гигантов» выглядела так: товарищества «А. И. Абрикосова Сыновья», «Эйнем» и «Сиу и Кº». Кроме них, были еще и популярные в те годы кондитерские производства: «Кондитерская фабрика Кудрявцевых», «Паровая фабрика А. Бежо», «Васильева М. И. сыновья и Кº», «Власов А. И. и Кº», «Саватюгина И. Ф. с братьями», «Филипповых И. М. и Д. М.» и т. д. Как правило, кондитерский бизнес получал название по имени его владельца, но иногда встречались и довольно романтические названия — «Глория», «Лоэнгрин», «Реномэ», «Триумф».
Анастасия Цветаева, о которой мы уже говорили, вспоминая о своем детстве, писала: «Сиу, Эйнем, Абрикосов — шоколад, торты, конфеты и карамели, волны запахов у подъездов и фонарей. У Сиу были — розовые шары, матовые. У кого-то — голубые, как луны. К подъездам подлетали санки, кто-то откидывал полость. Выносили пакеты, и санки уносились вдаль. У Никитских Ворот был Бартельс. Его мы ужасно любили: небольшой, невысокий, уютный. Круглые столики. Мы пили чай, кофе, иногда шоколад».
