— Что ж, любопытно… — задумчиво проговорил он, и было непонятно, что же именно он находит любопытным — ответ Тлыньи или сам факт, что ученики могут с нетерпением ждать его урока. Затем профессор удивил своих студентов неожиданной фразой:
— Я бы не отказался от имбирного чая.
Ответом на эту реплику была преданная тишина, и он продолжил говорить:
— Сегодня утром меня посетило чудеснейшее желание. Мне захотелось уехать куда-нибудь… В горы, например. Маленький чудный домик на склоне у самого обрыва, чистейший воздух… Да, милые мои, этого бы мне
Ученики молчали, правда, один мальчик, опять-таки из Лекарей, поднял тощую руку.
— Позвольте мне дать определение «перемещениям»? — пробубнил он, сгорая от желания скорее показать профессору свои знания.
Тот долго молчал и выразительно смотрел на неучтивого студента, который осмелился его перебить, и наконец длинно улыбнулся, раздвигая тонкие губы в пренебрежительной улыбке.
— Поразительно! Кто-нибудь может объяснить мне, почему я начал говорить о своих, не относящихся к уроку мечтах, вместо того чтобы помочь вам постичь квинтэссенцию перемещений?
— Вы — профессор, и вправе начинать объяснять предмет как вам угодно, — неуверенно пробормотал Антуан Ричи.
— Хм-м, — улыбнулся преподаватель. — На все нужно искать первопричину. Иначе не понять суть. Вначале я говорил вам о том, чего мне хочется. А сейчас пришло время подумать о том, чего хочется вам. Именно ваши желания помогут сделать то, чем мы будем заниматься ближайший месяц. Вот, например… Вам лично чего хочется? — он обратился к девочке-энергетику. Та кокетливо поправила рубашку, окрестив про себя нового профессора милым, по ее мнению, эпитетом — «душка», и, нервно хихикая, ответила:
— Мне тоже хочется в горы… А то в Беру куда ни глянь — одна сплошная равнина.
Триумфия досадливо поморщилась — эта Лилетта вечно пытается понравиться преподавателям и поэтому все повторяет за ними как заводная кукла! Вот если бы спросили ее, Триумфию, она бы придумала что-нибудь необычное и не стала бы заискивать перед пусть даже обаятельным профессором.
— Отлично, теперь для вас два вопроса: почему вы туда хотите, и насколько сильно? Ответив на эти два вопроса мысленно, честно и правдиво, в вас появится тот зародыш энергии, который поможет вам переместиться. Желая чего-то очень сильно, в нас появляется энергия, с которой не сравнится ни одна сила в мире. Эта энергия поначалу бушует в наших сердцах, а потом перегорает, и одно желание сменяется другим. Но если вы научитесь управлять этим сгустком энергии, то сможете сделать вот так! — Он снова улыбнулся и одним движением задернул шторы на огромных окнах. На секунду стало темно, а когда шторы вновь раздвинулись, оказалось, что профессор сидит уже в другом конце зала, по-щегольски закинув ногу на ногу. Это казалось невероятным! Нескольких секунд не хватило бы никому, чтобы добежать из одной части аудитории в другую, не говоря уж о том, что ученики услышали бы звук шагов! Но абсолютная тишина могла служить непреодолимым доказательством перемещения.
— Ну а теперь, господа, ваш черед! — провозгласил профессор Каучук, картинным движением руки проведя по лбу.
Артур не поверил новому преподавателю. Если у него все так легко получается, зачем же было закрывать шторы? Чтобы студенты не видели того, что произошло на самом деле? Или же это просто желание порисоваться, почваниться, желание представить свои способности как необычный моноспектакль?
Мальчик краем глаза увидел, что Диана пытается продвинуть свой стул вперед, но только лишь физическими усилиями и никак не силой мысли. Это было забавно. Ребята пыхтели, стулья скрипели, но ни у кого ничего не получалось. Однако профессор, как ни странно, был чрезвычайно доволен. Артур не стал двигать свой стул в надежде, что у него получится переместиться куда-то. Вообще, он слабо верил в эту науку, если это вообще можно было назвать наукой. Может, профессор Каучук просто был неплохим фокусником… Это наверняка какой-нибудь дешевый трюк.
Артур с неприязнью глянул на нового преподавателя. Он отчего-то ему сразу решительно не понравился, как не понравилась ему вначале Дейра Миноуг. Мальчик оглянулся на Триумфию — вот уж у нее-то наверняка должно было бы получиться переместиться, если это только действительно возможно сделать. Но девочка в очках продолжала спокойно сидеть на своем месте и высокомерно посматривать на всех остальных. Ее губы улыбались чему-то.
Артур снова перевел взгляд на преподавателя и неожиданно встретился с холодным блеском его голубоватых глаз, прикрытых прозрачными стеклами очков. Профессор Каучук внимательно смотрел на мальчика, и на одну секунду безмятежность на его лице уступила место какому-то другому чувству. Что это было? Неприязнь? Похоже на то. Но с какой стати ему бы невзлюбить своего студента, с которым он еще даже не обмолвился ни словом?
