— Группа бесстрашного Корнелия все-таки достигла цели. Здесь, в Хвойной долине, нашли место их стоянки. Последней. Но то, что в действительности произошло с теми храбрыми людьми, никто не знает. Много гипотез об их судьбе появилось с тех пор — одна чуднее другой. Но поверьте мне, мои дорогие, факты, с которыми столкнулись спасатели, были действительно загадочными, если не сказать жутковатыми. Сначала обнаружили палатку, которая практически не повредилась за все время. Она стояла, чуть накренившись на бок, будто приглашая войти. Что чувствовали спасатели, найдя этот последний приют бедных путешественников? Страх или, быть может, почтение перед усопшими? Но тогда никто ничего не знал о судьбе троих, вероятно, они и не погибли, а просто в спешке оставили палатку вместе с едой, одеждой и лекарствами? Так или иначе, сразу бросался в глаза один странный факт. Палатка была аккуратно разрезана ножом изнутри. Со стороны, прямо противоположной от входа. Будто бы люди, находившиеся в ней, позабыли, что можно воспользоваться выходом. Внутри никого не было, только одежда, пачки сушеных короедов, и… О чудо! Третья часть дневника! Спасатели не могли поверить такой удаче. Но когда они прочли все от первой до последней строчки, то поняли, что находка только усложняет задачу. Не было уже того оптимистичного Корнелия, который начинал писать этот дневник. С пожелтевших страниц на нас смотрел безумец. Много было странного в тех записях сумасшедшего, много подозрений и самокопаний. Я не упомнил всего, но последняя строка, написанная моим дедом, поразила меня особенно. «
Армут умолк, и ребята испуганно затихли. Хоть никто и не желал того, но всем, абсолютно всем без исключения, сейчас представлялся этот человек, сидящий на берегу моря, уже полуразложившийся и от того еще более страшный.
— Третьего члена экспедиции — Нахима Шота — так и не нашли, он сгинул бесследно. Его также признали погибшим, но родственники и друзья Шота до нелепости неистово верят в версию его спасения. Что ж… Это их право. А что до Корнелия… Самое странное во всем этом… Он остался жив.
— Но что же он тогда рассказал? — в нетерпении спросил Тин.
Армут пожал плечами.
— Ничего. Совсем ничего. И поверьте мне, смерть в его случае была бы лучшим избавлением. Корнелий де Вайт позабыл ровным счетом всё — вплоть до того, как держать вилку в руке. У него начисто стерлась память. Я видел его после всего… Жутковатая картина. Ползал как младенец, не в силах вспомнить, как надо ходить на ногах. Как сейчас вижу перед собой его довольно моложавое лицо, волосы, почти не тронутые сединой, и это выражение… Такой детской беспомощности, которая если еще и простительна детям в силу их возраста, но, безусловно, непозволительна лицам уже пожилым. Удивительно, как ему удалось выжить здесь. Ведь прошло столько времени до того, как спасатели прибыли в Хвойную долину… По этому поводу тоже очень много гипотез и предположений. Но моей семье, к сожалению, они уже не принесут пользы.
Армут откашлялся и замолчал, глядя на огонь. В его суровых глазах отражались языки пламени.
Ребята переглянулись. Наконец Антуан решился спросить:
— Но как же… Я хочу сказать, если тут так опасно… Почему сюда возят студентов?
Даг де Вайт помолчал, а потом вдруг хитро улыбнулся.
— Может, чтобы закалить ваш дух?
