Тихий шепот, который ритмично струился, словно музыка. Это была какая-то неизвестная песня. Временами она казалась грозной, временами спокойной и умиротворяющей, как ночная колыбель. Песня эта словно выражала все эмоции, которые только может пережить человек. Артур, едва передвигая ноги, брел по дороге, как слепой, пытаясь понять, где же источник звука. Но такового, казалось, вовсе и не существовало. Странный мелодичный шепот во всех местах был слышен с абсолютно одинаковой силой. Вначале неназойливый, но спустя какое-то время он показался мальчику пыткой, из-за чего один раз он даже упал, тут же скорчившись от резкой боли в руках. В этот момент непонятные слова горошинами начали падать на его воспаленную голову, и от этой барабанной дроби ему стало совсем худо. Он в ужасе закричал и, не разбирая дороги, бросился к своему спальному домику. Мальчик с трудом осознавал свое состояние — это была жуткая паника и страх.
Буквально через несколько шагов Артур со всего размаху налетел на единорога-охранника, который, в свою очередь, спешил узнать, кто это кричит посреди ночи на территории школы. Единорог опешил от произошедшего куда больше, чем сам нарушитель тишины. Правда, страж порядка быстро оправился и с недовольством принялся толкать Артура в сторону ближайшей жилой постройки, то есть спального домика Морских львов. Единорог не обратил ни малейшего внимания на руки мальчика, его заботил главным образом только тот факт, чтобы все ученики с наступлением темноты находились в своих шале. Охранник громко постучал рогом в дверь, после чего оставил заплутавшего студента одиноко стоять на крыльце перед домиком, а сам неспешно продолжил осматривать вверенную ему территорию, поблескивая в темноте глазами-бусинками.
Дверь открыл Даниел Фук, одетый в ночную пижаму и колпак, который, удачно скрыв его жиденькие волосы, свисал до самого пола. Мальчик выглядел испуганным и встревоженным, заспанные глазки его недоуменно смотрели на гостя.
— Жабьи перепонки тебя раздери! — непонятно выразился Дан, но Артур даже не услышал его.
— Воды, голос… Руки… — бессвязно начал бормотать он, ввалившись в комнату.
— Ты эля перебрал, что ли? — озадаченно спросил Даниел. Впрочем, потом его взгляд упал на опухшие красные руки своего приятеля, и он по-поросячьи взвизгнул:
— Караул! Ребята! Скорее все сюда!
Остальные уже проснулись от громоподобного стука в дверь, и сейчас они с заспанными лицами обступили Артура.
— Отойди, что ты визжишь! — сердито крикнул Тин, оттолкнув Даниела и подбежав к своему другу.
— Вот старая картофелина! Что она с тобой сделала? Тебе нужно срочно к врачу!
— Не надо! — послышался сзади уверенный голос Триумфии. — Скоро само все пройдет.
— Как так? — изумились все, но она не успела ответить, как руки Артура приобрели свой нормальный оттенок, а все волдыри исчезли. Мальчик счастливо вздохнул, так как мучительная боль наконец оставила его.
— Мандарина Канария — довольно неприятное растение, яд которого действует только в течение тридцати-сорока минут. Потом он постепенно рассасывается сам по себе. Никакого вреда для организма. Однако всем известно, что чистить плоды надо в
— Ты должен рассказать об этом Дейре! Такие методы к ученикам применять нельзя! — воскликнула Диана, второй раз за день обратившись к Артуру, чем ввела его в хорошее расположение духа.
— Ага, — хмыкнул вечно сомневающийся Даниел Фук. — А как он докажет? Руки-то чистые. И никаких следов.
— Мы все будем свидетелями, да, ребята? — взволнованно спросил Тин.
— Нет, он прав, — согласилась с Фуком Триумфия. — Эту историю просто замнут, и все. Если уж и мстить, то ее же методами.
— Вы слышали песню? — неожиданно спросил Артур, молчавший до сих пор.
— Какую еще песню? — ребята недоуменно воззрились на него.
— Ну, на улице ее очень хорошо было слышно… Она такая… Приятно-мерзкая, — последнею фразу он сказал с запинкой, так как не знал, какое лучше всего подобрать слово для описания того странного шепота.
— Артур, тебе надо поспать, — ласково произнесла Диана. — Завтра нам рано вставать. Из-за боли тебе, возможно, почудилось… Потому что никто из нас ничего не слышал.
— Хорошо, хорошо. Давайте спать. Только мне
Артур проводил девочек тяжелым взглядом; отчего-то ему захотелось встряхнуть Диану хорошенько.
— С этим растением всегда так, — обернувшись вполоборота, пояснила Триумфия, — от него повышается нервная возбудимость. Так что иди, поспи. Утром будет лучше.
Ее глаза из-под черепаховой оправы смотрели по-матерински снисходительно и даже как-то ласково. Или это только ему показалось?
