Мальчики также поспешили разойтись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.
— Только я взаправду
— Ну я не знаю. Что это, по-твоему? Может, просто кто-то из преподавателей играет на клависоне?
— Это не совсем музыка… Шепот. Песня. И потом, звук идет не со стороны замка. Он как будто… Витает повсюду.
— А кто хоть поет? — Когда Тин слышал слово «песня», то он представлял себе эксцентричного музыканта Кори Пластилиниса, который прославился тем, что залезал на самые тонкие ветки в Беру и, весьма ловко на них балансируя, интенсивно выкрикивал свои тексты, аккомпанируя себе игрой на клависоне с особыми струнами, свитыми из гривы единорога.
— Без понятия. Я и слов-то не разбираю.
— А. Ну это не так интересно, — разочарованно протянул Тин, закутываясь в одеяло. — Давай спать, Арч, утренний беруанец мудрее, чем вечерний.
«Утренний беруанец голоднее, чем вечерний!» — про себя скептически подумал Артур, живо представив вечно голодного Тина.
— Спокойной ночи, — сказал он вслух своему другу, после чего закрыл глаза, и тут же впал в забытье.
Последующие учебные дни были для Артура ужасно тяжелыми. С того самого злополучного вечера, как мальчик услышал впервые шепот, он перестал нормально спать ночью. Эта песня стала его наваждением, от которого не так-то легко было избавиться. Говорят, люди начинают сходить с ума, когда слышат то, чего не слышат другие и видят то, чего не видят другие. Бытует мнение, что именно так рождаются гении. Впрочем, гением клипсянин себя совсем не считал, а насчет первого он уже начинал серьезно задумываться.
Артур еще не раз спрашивал у Тина про странный голос, однако тот лишь беззаботно махал рукой.
— Да ты что! Я сплю как убитый. Мне даже сны не снятся… Дома я все время вижу сны, а тут так нагружают учебой…
Тин лукавил, так как лично он учебой здесь почти не занимался. Однако его волновали мысли куда поважнее — например, о том, как он станет капитаном команды Морских львов по игре в едингбол. Или как он спасает какой-нибудь отсталый город вроде Клипса от вымирания. Тин был хороший человек, но очень уж увлекающийся.
— А я, наоборот, не могу заснуть. И опять этот шепот…
— Может, приснилось? — спрашивал Тин.
— Нет, это точно не сон. Причем я не могу толком разобрать слова, только интонации…
— Надо спросить у Триумфии. Она наверняка подыщет тебе правильное объяснение. Просто воздух насыщен хламидиями… — дурачился Тин, переиначивая голос девушки в черепаховых очках. Артур смеялся и кидал в Тина подушки, однако странный шепот все-таки действительно мешал ему спать. Правда, со временем он научился отключать свое сознание и не обращать внимание на посторонние звуки.
Спустя пару недель после начала учебы все ребята Троссард-Холла перезнакомились между собой. И уж как-то так традиционно сложилось, что лекари больше общались со львами, а энергетики подружились со всадниками, хоть последние и занимались по особой учебной программе.
Сегодня у всех групп без исключения был выходной, и Треверс предложил львам сходить на шоколадную фабрику. Откликнулись только Артур с Тином, которым совсем нечего было делать.
— Правда, я не смогу ничего купить. У меня пока очень мало хороших оценок, — криво усмехнулся Артур. А если быть совсем честным и откровенным, то пока у него не было ни одной пятерки. По полетам Даг де Вайт влепил ему три за то, что он ослушался и поднялся в воздух. По лекарской науке результаты были еще плачевней.
А что до остальных предметов, то там вообще был полный кошмар. На кулинарии профессор Мидий Варелли по прозвищу Сырник (к слову, эта съедобная кличка ему чрезвычайно подходила), жутко оскорбился, когда увидел, с каким отвращением Артур смотрит на короедов, и посему пожалел для мальчика хорошей оценки.
— У меня пять по полетам… — протянул Тин, но это была единственная его оценка, которой он мог похвастаться.
— Хм… — задумался толстячок Треверс. Ему уж очень хотелось сладкого. — Я придумал! — прокричал он и побежал вглубь спального домика. Вернулся он уже не один, а с Даниелом Фуком, который выглядел весьма недовольным.
— Он заплатит за нас своими оценками! — с триумфальным видом провозгласил Треверс.
— Ты отдашь нам их добровольно? — в один голос спросили Тин и Артур Даниела, который тем временем сиротливо переминался с ноги на ногу.
— Э-э… Ну да. Мы ведь одногруппники, так? — неуверенно пробормотал он, боязливо покосившись на Треверса. — Правда, я убежден, что добром это не кончится, — ввернул он свою любимую фразу.
— Мы всего лишь хотим поесть шоколада, Дан, — проговорил Артур, давясь от смеха.
