Следующей на пути клипсянина оказалась башня Энергетиков. Они уже оправились от своих потерь и теперь воинственно поглядывали вокруг, не подпуская широкими щитами ни одного из нападающих. Антуан Ричи и Деджери держались довольно неуверенно — за них отдувались старшекурсники.
Артур сразу устремился к заветному гнезду, где призывно блестели на солнце красивые позолоченные яйца. Мальчик уверенно пробирался к ним, пока не почувствовал сильный удар в бок. Кто-то из Энергетиков сделал вид, что это было нечаянное столкновение. Ухмыляясь, нагловатый парнишка лицемерно извинился перед Артуром, чтобы не нарушать кодекс чести игры.
— Прошу прощения! — хитро мигая темными глазками, прокричал он. Исходя из кодекса вежливости, Артур должен был остановиться и принять извинение, но он этого не сделал, не считая нужным соблюдать правила, являвшиеся по сути лишь формальностью.
Вместо этого юноша ловко проскочил прямо под своим обидчиком, выхватив при этом яйцо из гнезда. Именно в эту секунду послышался звук горна и сразу за ним писклявый голос птички Энергетиков. Морские львы приободрились. Плакаты как-то незаметно убрали.
«Молодец, Тритон!» — подумал про себя Артур и почувствовал, как животное под ним млеет от восторга и гордости. Наверняка Тритон списал подобную удачу на свою бороду, которая, по его мнению, служила отличным отвлекающим средством.
Игра длилась еще тридцать минут. За это время многое произошло. Во-первых, Морские львы тоже потеряли яйцо. А во-вторых, Артур с успехом добыл еще одно — на этот раз у Лекарей. Здесь уже ликовали все без исключения, с удивлением глядя на крошечную фигурку, с такой уверенностью державшуюся на спине комичного животного с длинной развевающейся на ветру бородой. Правда, к огромному огорчению Львов, на этой счастливой ноте везение Артура закончилось. То ли Тритон устал, то ли игроки соперников стали ожесточеннее отбиваться щитами — но ему не удавалось подлететь даже на единометр к гнезду.
А в самом конце состязания и вовсе случилась неприятность. Неожиданно Артур почувствовал себя нехорошо. У него сильно закружилась голова, и ему вдруг отчаянно захотелось оставить Тритона и сбежать туда, где находится более близкое ему существо, с которым его уже связали, по словам Тина, таинственные узы кадоросамы. Горечь утраты, которую может ощутить только всадник, желание увидеть Баклажанчика и страх — все это слилось в едином порыве, чего не мог не ощутить и сам Тритон.
Старый единорог, надо отметить, ужасно возмутился, ибо гордому животному уже начало казаться, что Артур готов всецело стать его всадником и забыть своего прошлого единорога. Однако, как оказалось, он ошибся, и вся его недоброжелательность к неблагодарному мальчишке воспылала с новой силой. Артур перестал ощущать над ним контроль, и та тонкая нить, которая связывала их на протяжении всей игры, вдруг оборвалась. Казалось, всадник и единорог живут отдельной жизнью, и каждый делает то, что считает нужным в данной ситуации.
Артур умудрился случайно задеть своего же игрока, при этом, чуть не свалив его с седла. Тритон не только не подлетал к гнезду, но и мешал всем остальным играть. Впрочем, этот позор длился не так долго, поскольку последнее яйцо забрали из гнезда Энергетиков, и игра закончилась. Энергетики проиграли, Лекари потеряли лишь одно яйцо, равно как и Морские львы.
Артур сыграл свою партию весьма скверно, как ему казалось, и, если бы у зрителей были в руках помидоры, они, наверное, закидали бы ими сейчас незадачливого скорохода.
Последние аккорды прозвучали, и занавес опустился. То есть разумеется, ничего не опускалось, просто все разошлись по домам после игры. Обсуждения были отложены на завтра, так как игроки были слишком измотаны, а особенно — новички.
«Не расстраивайся, Тритон. Может, еще поиграем с тобой», — мысленно обратился Артур к старому единорогу. Тот, с чрезвычайной для его возраста мнительностью, вероятно, подумал, что мальчишка его осуждает. Поэтому он сердито мотнул бородой и побрел восвояси, не удостоив своего всадника даже взглядом. Артур с грустью смотрел ему вслед. Вот и закончилась его игра. И он сам во всем виноват. Не надо было вспоминать Баклажанчика.
В этот момент юноша отчетливо понял одну из причин, почему Даг де Вайт не хотел брать его в команду. Слишком сильная привязанность к Баклажанчику мешала ему соединиться с другими единорогами и управлять ими. За исключением этого досадного факта все остальное было практически безупречным. Техника полета, манера держаться в седле, маневрирование — мальчику даже порой казалось, что он был рожден всадником. Однако к чему все эти достоинства, когда в конечном итоге он сыграл отвратительно? Артур живо представил себе осуждающее лицо профессора и наглую усмешку на лице Чака Милого. Идти в шале ему не хотелось. Диана с Триумфией уже успели покинуть арену. Тин тоже куда-то запропастился. Наверное, воображает перед девчонками, рассказывая всякие небылицы.
