Артур невозмутимо подошел к турнику и, подпрыгнув, ухватился за перекладину. Здесь ему пришлось призвать на помощь всю свою волю и самообладание, чтобы не испортить все дело. Все то время, что Артур выполнял упражнение, он чувствовал на своем лице въедливый взгляд холодных голубых глаз тренера, которые ни на секунду не выпускали его из своего плена. Мальчик постарался придать своему лицу безразличие, однако, как ему казалось, у него едва ли это вышло. От мучительного перенапряжения у юноши вздулись вены на шее, а с его побледневшего лица тонкими струйками стекал пот.
По прошествии невыносимо долгих пяти минут, Чак Милый кивнул головой, милостиво разрешив ученику закончить упражнение. Занятие подошло к концу, и ребята стали расходиться. Тренер стремительно ушел с поля, не дожидаясь, когда все ученики разбредутся по своим делам. Казалось, белокурый юноша напрочь потерял интерес к своим подопечным.
Радостные Тин с Треверсом подошли к Артуру.
— Спасибо, дружище, — с чувством сказал Треверс. — Если бы не ты, меня бы уже сегодня выгнали из команды. А так, может, еще поборюсь немного… Эй, а ты чего? — неожиданно спросил он, с удивлением глядя на Артура. Лицо клипсянина исказила болезненная гримаса; только сейчас ребята заметили, каким бледным выглядит их друг. Недалеко от него валялись перчатки, которые Артур уже снял и отбросил в сторону. Треверс перевел взгляд на его руки и ужаснулся, ибо ладони клипсянина были целиком покрыты отвратительными красными волдырями.
— Что еще за..? — в полном непонимании воскликнул Тин.
— Похоже в этой школе Мандарина Канария является излюбленным средством учителей, — сквозь зубы проговорил Артур, согнувшись пополам от мучительной боли. Теперь, когда тренер ушел, ему уже не нужно было сдерживать себя.
— Тебе нужно срочно в лечебный корпус! — встревоженно воскликнул Тин.
— А зачем? — криво усмехнулся мальчик. — Пока будем идти, уже все пройдет. Лучше я подожду… Здесь.
С этими словами юноша в полном бессилии сел на землю.
— Невероятно! Давай расскажем об этом ребятам и устроим нашему тренеру взбучку! Он же не профессор, в конце концов! Этому набитому короедами, самодовольному, наглому, смазливому… — от возмущения Тин запнулся, не зная, как еще можно обозвать Чака Милого.
— Нет, Тин, — тихо возразил Артур. — Не нужно никому говорить. Это мое дело.
— Ты что, хочешь ему в одиночку мстить? — несказанно удивился его друг, но Артур только безразлично пожал плечами. — За что мне ему мстить? В конце концов, я сам напросился.
— Ну знаешь… — только и проговорил Тин. Во время этого разговора Треверс молча стоял и с каким-то трепетным ужасом взирал на руки Артура. Растрепанный после тренировки, замученный от невероятных физических усилий, которые ему приходилось прилагать во время занятия, красный и испуганный, Треверс и впрямь выглядел жалко. Мальчик уже во всех красках представил себе, какая участь ждала его сегодня. Также он думал о своей реакции в тот момент, когда он надел бы перчатки. Вряд ли он смог бы вообще в этом случае подойти к перекладине. Скорее всего заверещал бы как недорезанный поросенок, которого повара стали начинять короедами.
— Но… Как ты смог выполнить задание? — с каким-то благоговейным трепетом проговорил, наконец, Треверс, с безмерным уважением глядя на своего приятеля.
— В перчатках было меньше яда. Думаю, госпожа Лист смогла неплохо натренировать меня, — усмехнулся Артур.
В этот момент к ним приблизился Тритон с двумя другими единорогами, которые принадлежали Тину и Треверсу. Дряхлый единорог, не мигая посмотрел на Артура и, неожиданно вытащив свой длинный синий язык, начал старательно облизывать красные волдыри, которые, как по волшебству, тут же с шипением испарялись. Мальчик с благодарностью улыбнулся животному.
— Ну что, Тритон, теперь мы друзья?
Старый единорог чуть наклонил голову, словно соглашаясь со своим всадником.
С этого дня все изменилось. И если раньше Артур хуже всех выполнял упражнения на единороге, то теперь, напротив, ему не было равных. Даже старшекурсники не могли так ловко маневрировать в воздухе на своих животных, как Артур на старом Тритоне. Отношение Чака Милого тоже переменилось. Отчего-то он больше не издевался над учениками, а, напротив, стал давать дельные советы, которые могли пригодиться для победы в игре.
Сложно сказать, что стало причиной такой внезапной и удивительной метаморфозы. Может, тренер струхнул, что Артур захочет наябедничать преподавателям, либо же неминуемое приближение игры заставило его наконец-то подумать о деле. Однако сам Артур подозревал, что, возможно, некую роль в этом деле играл тот факт, что на последние тренировки перед пробным матчем стала приходить Диана.
