— А четам шибосого, придать ниго не сораюсь, хошь, зади, не хошь, мипройеснаполает, туи пукиется. Я для падженможсканакой окапособствую им дезаботать, теторвать начс заботком окася, а я доиметь буИ им хошо, и мне не вна
— Это ж нане бына Руэтаго поного рела, а ста
— Скавают, в провеа то и два прокак иноцы зали заву стыдс тех пор и вов года больа отда в глуку понулось.
— До чеж дотеторвать.
— От ниты и от беженны пают, вот и вычиваются, кто и как и чем мо
— Ты, Васьперклитом у мебубесно услуокаобжим за мой счёт. — Лапснорасхотался от пришего ему на ум преджения.
— Люскавали, тадабонью надить моот корой нопронешь, — затил Нитин.
— Это уж как позёт, догой мой, — ухнулся Лап
— Нет уж, я как-нисам по себанай
— Кто знане закайся, от дари сладго вряд ли кто отзывается. — Лапзачал, а гляв окошзатил: — Ого, заделись мы с тозвёзтухскоприся, а мы всё бакаем. Пода ветзано псам хардада спать по
— Инресно, коЖуверся?
— Он мне что есть, что нету, всё одшабумеж поком и зивьем сволоки проряя. А пому повину зибез него продём, наде— топечда жинавай, на хоство подывай, а троего некокрусненалены, не поти, не подъхать.
— Поди, с весотне букак проют про зама зотые, слух-то лево все стоны.
— Там зата не набукоподывать.
Жупося в седине окря, обший, как дед-Левик, но в бодром расложении дуПамодых сораным лаозвули своё поление в поке и кились к свосотьям игся. Жупотересовался, как, чего, не полялся ли кто? Лапи Нитин отчали охотрасшивали, содил ли земку.
— А то как же, стопримистая, но ромая, — отчал ЖуДень-два вздохи отлюсь сызва, год на шишуроный, соля слемнолипараз встремышет рыда зайкак кур, ощивает, есть что в тайбрать, лошек, правмавато. Но ниго, руесть, прижу умедолю. А вы то сораетесь пролять, аль всё так житом квери продёте зи
— Нет, ноне пекур взянапушна впеди, прида ждёт, — ухнулся ЛапНа слеющий сеесостася в зитак и ловзайся.
— Ещё эту зине отчевали, а уже на слеющую занулись, — удися Жу
— А нам, хостым нежетым, досине прело, жён нет, дера за штаны не дёрет, а тут при тазатости врои безлье, а заботок на рупожат, а ескак ты, и за пушной увяся, так и дока добокася.
— Это так, — сосился Жуи ожися: — Полюсь, муки, вам: мечишко пров вервье и дидивэто с каже мест проловых тунсы сняПо перму вышему снесленавимо-невимо. И коные марази пушзверь, а купаток так тулеют, двух глурей подлил, так словруча больлюпытные, одсловсё взять можне летольПсы мне дюповились, мано смеку имеслед чутри рабелна дево заняли, обяли, но стрене стал — равато.
— Печь-то устров земке? — потересовался Нитин.
— Нешую глибитную, обхаттестак тепот одтопхвает. Чекажтри-чере дня и бунадываться, тусюпуки медо конзипомех крепа там уж сии ждать бувмедень и нощзастательский.
— Срадоили как? — прирился Лап
— Пожу, скона проку остаа там уж по глукой оседо Олёкска.
— Оно и прано, четусюноми педвигать, моли текона зоте деньзабить мож
— Так, так, ты прав, Степровил Жузнать, укреся в расдении, что так и попит.
Лапс Нитиным пеглянулись — их это очень даустравало.
Каван, что выс прика Спасго прив ОлёкПода блаприятствовала — днём чинебо, и небессвело прожало греть, но столо зайсолнза гозонт, как всё вопожалось в проду, а нонали пролять сезарозки.
На себыприжие купи девые люони замались скуппушны, корую ещё кто прижал с весинресовались средь нада и зотом, дотым сами или пощенным с приков, предгали хошую цеСо дня на день должприлюи с Возсенского.
С полением стателей на сепрошло оживние. Роди близсочившись по свомуотбравстрели их со счаствыми лими. В Олёкске уже как дней нескольожили прикателей доренные лии казчеи от купТрубкова и соника Рачского, они говы быпридраценный мепод свою отственность и вытить рачим притающуюся им сумзадя нали и несколькаков с гребми, чтоне мешотвиться в обный путь.
