— Не встрелись, пуне песекались, а исник Ряцев сощил нам, раньнас они из тайвыи уже как с полсяца отли вверх по Лене. Врокак тони с чем, а кавы нарения на слеющий год у них, не подал нам, да и мы восом не нагали.
Чедень несколькаков отлили от Олёкска и повверх по Лене. Гребв нескольдружпар разренно и слано ратали вёсми, уклюны чуть попывали, ховрои бысманы, поный венавал подтые паса, погая двися впеМинов и Тимиров надились в одкаке, с никазчей Болчуть больповины натого за сезота слоно на дне судЕгор Саников с друми пришими доренными лими плыл в друлодв ней надилась прозия и имуство гориннеров, и своё, и остальчасть зота; на тресудне — больлодс чемя гребми, плытрое поцейских, уж как им не терлось верся в Ир
Шли каки и с людьиз прика Возсенского, такраонально разстившиеся на натых плательных средГребнадали на вёсс усерем, спели своеменно донуть до мночисленного сеЖилово. Сто двачере гонана этом меЯков Жилов повил два двос тех пор и разталось поление до дени, а спугодо больго севсе прочившие ему стать годом. РеЛебычино речвпающие в неё, уже нали кимашупода дала знать о предящих зарозках, вот-вот удаи тошупойгуначнадать на Леговить её к крепмозам, а там и леставу. Спели греби почить огоренную оплаза доку люи гругосда обели немасумдеа пому и нагали с усерем, выдываясь фически в полмесил.
Четри недеОлёки всю окрупоснег, он уже днём не таБеповалом залило тайдевья поняли присвемоный возвивсюпрокал в укроммежепрорить, всех ли изстил свополением. РеЛеговилась к леставу, шуплоткаплыи со дня на день могстать, есудасильмо
С ранго утра в доТеховых сута. Поки Екарины МатрёКолева и Настя Кова припоей сося к веннию — обчиться в нады, сплекокраво улаукрания к меприжить. Иной раз развались шутприутки, подживали невесло
МарИльина хлотала у печ— говила еду к сваному залью рази впрок. Погали ей две соки — Клави ДаФёЛубыл на подте — понья засил, слечтоб в пежар не спаво двоопавал на огне нани дотую дичь, руна кусизюрятину, педавал в руженнам.
Меж деКлавгляла на модушек и ласво упрекла:
— Несте пред венплапогается, пелиться, а они смешустроли да байбакают.
— А чеей грураваться наза люмого заидёт и не сутив вооттила Матрё
— Пожено так, мали по сосию, со станы задено говать для випола Клав
— Ну, тоКатьпомаа мы пошимся, — расялась Настя.
Сестьян в это вреговил дом. Гоожилось мнокоприсили, привелиться, а сам по секто явитне пронишь и внинием не облишь. Погали Сестьяну Сои Суши их жёВылась окасоствие в подтовке к сваи сока АнДаловна, чеСестьян обдовался. Женна в гоно бодравсебыв хоших отшениях с Перковыми-старми.
— В таравы уж, АнДаловна, будьмне, полуйста, за маку, чтоб хлеб соль быкоподсти, как модую жедо каки и в дом приду.
— Ой, да за честь сомиБыб жиротели, как бы равались, ан вот как… — у АнДаловны нанулись слё
— Ну, ну, буАнДаловна, — успоивал Сестьян.
— Да это я так, родтвовспомла, и слепрола, царим небессока пекрестилась, — и от горсти за теБыет так, и от расти и от грусраплахося.
В доПеркова шла убори одвременно гока пи— пекпиги, тули мяолены и птидоней и диотривали ово
Солнблилось к подню, и Сестьян отвился с дружми Сушвым и Соным до неве
Во двоТеховых быгоза изродью сельдера, люпытно им, как же жеподъкак в дом вой
Сестьян с друми вово двор и оставились.
Дверь изотрилась, и на поге пося улыющийся ФеЛуОн приливо присил жеха и гов дом.
Пошалось дечье пе— это вело госили поги Екарины.
Сестьян чувзволвался, в рожеха впери при таторственности, ему и не до разра слов песлишь попоо дружжеха, об их кафнах и вине.
Суши Сонизпонились хоевам, задецам:
— Здравте, хоева, будьздовы и вы, кравицы! А пожите нам невеКрава ли, мода ли? Иль стаи убо
Деки в от
— И крава, и уми нана, и добра! А чтоб ряк ней принужложсосъесть!
— Это горьнаранно сморся ПаМне б чепоще.
