Минов с Тимировым опрелились с доленным зотом и расрядились на вычу заботной плапредрительно педав казчею кочество натого зота и чисвыботанных дней кажстателем. Уставив такпо выботке, наления провели к веру, и на слеющий день уже налась выча деВ это же вреверлись из тайлюи с прика Возсенского. Настощий бум нася на сеРачие обоприков почали деньтут же семи шли в лавс посмели проты, предты пернеобдимости, торы из одежи обуи впрок припали водЛаник ФеоРусуспетольразрачиваться, сутился, стася угокажму. Не отвал от него и хоин поялого двоШтыГоФоЛуча звугромзавая к сестателей, что быприжими из друмест. Пришал на повыи засить, поное дене заром. Нине отзывался — зарта грекарны, холось шинуть, а вкуспиртго, русдурасхивалась и прола велья и отха, и уже нине жадена выку.
К веру сезаляло в полширь — пуслись в пляс, развались песгде-то шули госа в спонаи нары с проснувся рвеем вынить отшения и на куках, но табыстраздили в стоны, успоивали, а те, утимирившись, на удивние всем снообмались и прожали пьяразворы.
Минов, Тимиров, МатСирович ПерМакИвавич Говин и доренные лисмотли на разыгшееся дейкили говами и ухлялись.
— Это ж насколь удабезной в сиской глуке! — восцал Минов. — Вы подите, как заботанные тяжтрусредс лёгстью расчиваются надом.
— Изте виотботали сеналёт, сил пожили мнода деньтабольв рунигда не дерли, вот и продупраздства, — оттил Тимиров. — Знамне здешподок, но это почалу, день-два, и утихдонее хоство не прилет пьяна тут и к охотчьему пролу говиться начТимиров гляна Перкова: — Так, Сестьян?
— Истинтак, Нилай Егович. А деньвсе не произ ума нине вы
— Свато с таже разхом справбувсем се — улыся Минов.
— Ни к четабаство, скромАнПаввич, главчтоб с вельем, — оттил Сестьян. — Не в том счаесгромсыга гляслед, как жизнь слопрано.
— Поно, рано расдаешь. Жаль, что отваем, а то б поляли на сванепрено б повали на веннии и подовались за модых, осыли б зерваговы.
Пошёл, улыясь, незнамый мувёл под уздкоИзящна вид, с кравым окрас шелвистой гричуть шелившейся на ветмощнокрупс блесконевого цвегланетерливый, калось, он госося с меи брося в гаПрино вилось седс подгами и ремми, всё ноиз отно выланной ко
«Где ж он взял таго скана? И чевек незнамый…» — помал Сестьян, но удивние его преМинов:
— ОцеСестьян, хожебец?
— Кравец…
— Так приот прика сваный тепорок! ВлаТы что ж дуешь, мы понем Олёки тадень без вниния остаНет, миший, не побает так попать, педадим Конту Петвичу об иснении его воизъявления и нас ним содарности, оправты купдорие, а на том и спабо выжаем от нас и хоина прика.
Сестьян смуся, разновался, прииз рук незнаца узкопонился приковому наству:
— Бладарствую, пряотовзяме — и спроОтда ж тарыДоле в Олёкске не встре
— Задя присён, — задочно оттил АнПаввич.
Приствующие Тимиров, Егор Саников и МатСирович Перполяли Сестьяна, подывали на кожаруего влацу.
Отда ни возьна лодях подъхал отзотоискателей, что повал кратвременно на Хохо, спелись, узнапо каму поду немнолюдное сбоще, а узнав, в чём деприединились к полению.
— Кавы успегде повали? — потересовался Минов у старго из групГесимова.
Гесимов, прежчем оттить, вздохпосал обший подродок и оттил:
— Пропо речМус-Тукан, Эйюляк-Тукан, но пузнаи тех нет, клюкое-капотали, нет, нине напал…
— Речзотоносные есть, но из их мноства трудопрелить кана то нужврерасдил Тимиров.
— И терние, — довил Гесимов. — Наш куопять пона слеющий год тайпропывать, на три годоворные подсали, всё б ниго, но гнус, что соки злобпоне да
— Что есть, то есть, не лано кует больрасялся Минов, а сдесеную миизА нанооттий я не соваюсь, есть речзотые! Иснано.
— А где вакомньоны, кровас же ещё два отда на поки отлялись? — спроТимиров.
