Школа Риндзай держится практики коан — вопроса или притчи, смысл которых непостижим с помощью логики, но направлен на пробуждение интуиции. Над коаном не размышляют, настоящий ответ на него может быть лишь прочувствован, постигнут через непосредственное ощущение, но не выражен словами.
Приведем несколько примеров таких коанов:
— Что заставляет тебя отвечать, когда тебя спрашивают?
— Когда твое тело сожгут, а пепел развеют по ветру, где ты будешь?
— Каково было лицо у тебя до того, как родители произвели тебя на свет?
— Обладает ли собака природой Будды?
— Хлопок двух ладоней — звук, а что такое звук одной ладони?
Сатори может быть достигнуто и в процессе труда, если человек стремится довести свое дело до совершенства. Оно рождается также и от углубленного созерцания красоты. Иными словами, сатори может прийти к человеку в любое время, в любом состоянии. Каждый волен выбирать метод, который ближе его натуре.
Дзэн — это освобождение от интеллекта. Тигр перед прыжком не раздумывает, как ему выгнуть хвост и какую силу придать задним ногам. Он прыгает. И прыжок его — само совершенство. Необходимо почувствовать в себе таинственную силу самой природы, самой жизни, вложенную в нас при рождении. Прийти к сознанию тигра, к сознанию птицы. Воин, поэт и художник не рассуждают. Они рисуют, дерутся или слагают стихи.
Как писал тот же Мастер Судзуки:
«Вы видите эту чашку? Художник постарается сделать с нее рисунок, который был бы наиболее похож, ученый определит ее вес, объем, плотность… человек дзэн выпьет из нее воду. Вот что такое дзэн».
А вот как описывает сатори известный современный Учитель дзэн Сасаки-сан: «Однажды я стер из головы все понятия, отбросил все желания, слова, которыми мыслил, и остался в покое. Я почувствовал легкое головокружение, как будто меня втаскивают куда-то… Вдруг — бац! Я вошел… Я потерял границы своего физического тела. Конечно, у меня была кожа, но я чувствовал,ч что стою в центре Космоса. Я говорил, но мои слова потеряли свое значение. Я видел людей, которые подходили ко мне, но все они были одним и тем же человеком. Все они были мной! Я никогда не знал этого мира. Я думал, что меня создали, но теперь приходится изменять это мнение — я никогда не был создан! Я был Космос, никакого индивидуального господина Сасаки не было».
Пытаясь ответить на вопрос, что такое дзэн, великолепный знаток предмета Аллан Б.Уоттс пишет: «Это не религия и не философия. Это не психология и не род знания. Это пример чего-то, что в Индии и Китае известно как путь к освобождению и напоминает в этом смысле даосизм, Веданту, йогу… Путь к освобождению не может иметь позитивного определения. На него намекают, указывая, чем он не является. Это несколько схоже с тем, как если бы скульптор вскрывал некую форму, убирая куски камня из глыбы».
Бодхидхарма (по-японски Дарума) был двадцать восьмым патриархом буддизма в Индии и первым по счету в Китае. Именно он принес на китайскую землю учение Будды.
И по сей день символом дзэн в Японии является дарума — ванька-встанька, игрушка, изображающая первого патриарха как человека с бородой, проницательными глазами и суровым лицом. Он так долго сидел в медитации под деревом бодхи, что у него отнялись ноги. Этим и объясняется форма дарумы. Но кукла эта имеет и иной символический смысл: способность ее всегда подниматься после падения, как бы намекая на подъем после каждой неудачи. В песенке о даруме поется так:
«Жизнь человеческая — семь раз упадешь, восемь встанешь».
О Бодхидхарме была сложена не одна легенда. Согласно одной из них, однажды он заснул во время медитации. Проснувшись, он в гневе отрезал себе веки и швырнул их наземь. Из них и вырос первый куст чая. С этого момента монахи пьют чай, который отгоняет сон и взбадривает их.
По другой легенде, первой значительной личностью, с которой Бодхидхарма встретился по прибытии в Китай, был император династии Лян, самый большой покровитель буддистов в то время. Их разговор выглядел примерно так:
Император У династии Лян спросил Бодхидхарму: «Со времен начала моего правления я построил так много храмов, переписал так много священных книг и оказал помощь очень многим монахам: является ли это, по вашему мнению, какой-либо заслугой?»
— Здесь нет никакой заслуги, Ваше Величество, — сухо ответил Бодхидхарма.
— Почему? — изумился император.
— Все это мелочи, — начал Бодхидхарма свое объяснение, — которые приведут к тому, что человек, совершивший все это, либо попадет в рай, либо снова родится здесь на земле. В них все еще есть следы мирского. Их можно сравнить с тенью. Хотя и кажется, что они действительно существуют, на самом деле это — иллюзорные призраки. Что же касается действительно похвального поступка, то он отличается чистой мудростью, совершенством и таинственностью, причем его собственная природа недоступна человеческому пониманию. В связи с этим никакое мирское достижение не может считаться похвальным.
Выслушав это, император У снова спросил Бодхидхарму:
