Видишь ли, служба, дворяне, не признаютъ въ насъ родственниковъ, да и законъ не даетъ намъ никакихъ правъ. Такъ-де, никогда иначе и не будетъ. Та, что онъ засѣкъ, родилась отъ крѣпостной, но я рожденная отъ вольной, никогда не предполагала, чтобы со мной можно было обращаться такъ же! Въ продолженіи двухъ лѣтъ мой хозяинъ оставлялъ меня въ покоѣ, потому что былъ зачисленъ въ милицію и, не смотря на сильное нежеланіе, не смѣлъ отказаться отъ этого назначенія. Нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ, подъ какимъ-то предлогомъ ему удалось избавиться отъ службы, вѣдь онъ настолько же подлъ, какъ и жестокъ. Съ этого времени его преслѣдованія начались снова: я не смѣла никуда выйдти, ни съ кѣмъ говорить, онъ слѣдилъ за каждымъ моимъ шагомъ. Первые дни твоего пребыванія въ деревнѣ я могла за тобой ухаживать, благодаря тому, что мой баринъ ѣздилъ къ исправнику, чтобы уладить дѣло объ убійствѣ солдатки; но теперь онъ вернулся и преслѣдуетъ меня болѣе чѣмъ когда либо. Вчера онъ меня избилъ почти до крови! При этихъ словахъ она показала синяки на телѣ и локтяхъ. Онъ меня избилъ за то, что я ему сопротивлялась. На дняхъ, онъ пожалуй, меня убьетъ той же нагайкой, какъ и солдатку. Не правда ли, обо всемъ этомъ вѣдь ты разскажешь царю, чтобы тотъ запретилъ ему меня убивать? да ты передашь царю?
— Бѣдное дитя, отвѣчалъ я ей, о чемъ ты думаешь?! Пройдутъ долгія мѣсяцы, пока я доберусь до Петербурга, a пока мнѣ удастся говорить съ государемъ, протечетъ еще не мало времени. A до тѣхъ поръ?!..
Она на меня съ отчаяніемъ посмотрѣла, какъ будто вымаливала пощады, заливаясь слезами и наконецъ воскликнула:
— Значитъ мои послѣднія надежды разлѣтаются прахомъ! Бѣдная я, несчастная, мнѣ остается только одно, умереть! Озеро передъ господскимъ домомъ глубоко, ужь не одна тамъ утопилась, значитъ и мнѣ туда дорога?!
Ея безнадежное положеніе мнѣ надрывало сердце, я спросилъ у нее:
— Наташа, развѣ въ вашей деревнѣ нѣтъ никого, кого бы ты любила, и кто бы тебя любилъ? Наташа смотрѣла на меня съ недоумѣніемъ.
— Я ужь тебѣ все разсказала, отвѣтила она.
— Хорошо, значитъ надо бѣжать!
— Да какъ же мнѣ бѣжать? куда? возражала она: Я вѣдь нигдѣ не была дальше нашей деревни.
— Надо идти Наташа въ Петербургъ, и повѣдать о твоихъ горестяхъ царю.
— Царю?? я?! да какъ же мнѣ это сдѣлать? Я вѣдь и дороги-то не знаю, ты самъ же говорилъ, что туда далеко, очень далеко.
Не мало мнѣ стоили трудовъ уговорить ее на побѣгъ въ Петербургъ. Наконецъ, такъ какъ ничто ее въ деревнѣ не удерживало, она рѣшилась на рискованный путь. Излишне здѣсь разсказывать о всѣхъ трудностяхъ дороги, какъ мы добрались сюда.
Мнѣ пришлось прежде всего обратить вниманіе на волосы и обстричь ихъ, и затѣмъ одѣть бѣглянку въ крестьянскаго парня, такъ какъ ея красота и миловидность привлекала общее вниманіе. Вотъ уже два мѣсяца, какъ мы здѣсь, но ни ей, ни мнѣ не удалось добиться свиданія съ государемъ! Сегодня Наташа пришла въ собраніе, чтобы просить помочь ей. Въ маленькой комнатѣ которую она занимаетъ, ей постоянно приходится подвергаться опасности быть открытой. Товарищи, я рѣшился привести ее сюда и просить вашей помощи, такъ какъ а не въ силахъ одинъ уберечь ее. Мнѣ самому угрожаетъ кнутъ за побѣгъ съ каторги и дезертирство.
Пока Савельевъ убѣждалъ товарищей, Наташа захлебывалась слезами, закрывъ руками лицо. При послѣднихъ же словахъ Савельева открылось ей новое горе, она вскочила съ мѣста точно ужаленная. Но тотъ замѣтилъ ея движеніе и обратился къ ней съ горькой улыбкой:
— Да Наташа! Да мой чистый невинный другъ, вѣдь по совѣсти могу тебя такъ назвать передъ Богомъ и людьми: я бѣглый каторжникъ! Прости, что я скрылъ отъ тебя эту роковую тайну: Я не хотѣлъ тебѣ создавать новыхъ и напрасныхъ слезъ. Но успокойся, видишь это собраніе благороднѣйшихъ сыновъ отечества, оно не стыдится бѣглаго каторжника-дезертира. Предсѣдатель собранія Достоевскій всталъ и, подойдя къ солдату, съ жаромъ пожалъ его руку ободряя. Нѣтъ Савельевъ нѣтъ! Быть можетъ такая же судьба ожидаетъ насъ всѣхъ! Ты пострадалъ за родину, и родина должна быть тебѣ благодарна. У меня есть семейство, жена, и двое дѣтей, потому твоя любимица можетъ поселиться у меня, пока ея судьба не улучшится или пока моя не станетъ хуже! Эти послѣднія слова онъ сказалъ тихо и взволнованнымъ голосомъ.
Наташа бросила на него взглядъ полной благодарности и хотѣла ужь встать, чтобы его поблагодарить, какъ сидѣвшій рядомъ съ ней князь Одоевскій остановилъ ее.
— Наташа, перебилъ онъ, я бы тоже могъ предложить вамъ пріютъ у себя, но я одинокъ и знаю, со словъ моего друга Савельева, что вы не согласитесь воспользоваться гостепріимствомъ холостяка. Съ тѣхъ поръ, какъ я услыхалъ объ васъ, я много думалъ, чѣмъ бы могъ я вамъ быть полезнымъ, и защитить отъ преслѣдованія. Вамъ необходимъ письменный видъ — отпускная, явленная крѣпостнымъ порядкомъ. Я васъ выдамъ за свою крѣпостную, которую якобы отпускаю на волю, это вѣдь возможно на святой Руси. Богъ проститъ мнѣ этотъ подлогъ, я хотѣлъ бы только возстановить несправедливость судьбы въ вашемъ положеніи.
