Скоро она поймет, что никто не может перечить Сержу Шарову и уйти невредимым.
4 года спустя…
Солнце Монтаны опускается низко над горизонтом, отбрасывая золотистое сияние на поля, которые бесконечно простираются за пределами фермы. Это место, тихое и укромное от хаоса внешнего мира, было моим убежищем последние четыре года. Я никогда не думала, что моя жизнь сложится так — растить близнецов в сельском городке, притворяться, что прошлого никогда не было, надеяться, что оно никогда меня не найдет.
Я выхожу на крыльцо, держа в руках корзину свежего белья. Близнецы играют во дворе, их смех наполняет воздух. Лео, с его яркими голубыми глазами и непослушными светлыми волосами, гоняется за Алисой, которая унаследовала мои темные черты, но каким-то образом все еще несет в себе неоспоримое сходство с Сержем. Они — смесь нас обоих, каждый из них — живое напоминание о человеке, которого я оставила позади.
Я не могу позволить своему разуму долго задерживаться там. Серж не может нас найти. Он никогда не узнает о них. Эта мысль заставляет мою грудь сжиматься, когда я наблюдаю, как Лео спотыкается о камень, приземляясь на траву с удивленным визгом. Алиса тут же оказывается рядом с ним, помогая ему подняться, словно маленькая сиделка, которой она и является.
— Ты в порядке, детка? — кричу я, ставя корзину на крыльцо.
— Я в порядке, мама! — кричит в ответ Лео, отряхивая комбинезон.
Меня поражает, насколько они выносливы, насколько полны жизни. Они понятия не имеют, в каком мире родились или какая опасность все еще их подстерегает. Вот как мне нужно это сохранить.
Я возвращаюсь в дом, уютный и теплый, с его изношенными деревянными полами и разномастной мебелью. Это не та роскошная жизнь, которую я когда-то знала, но она наша. Это безопасно. Я бросаю взгляд на часы — приближается время ужина, и дети будут голодны после всей своей беготни.
Пока я готовлю простую еду, мои мысли дрейфуют к выборам, которые привели меня сюда. Я не убила Сержа, или так говорит Данте. Остаться означало бы подвергнуть моих детей его миру — миру опасности, насилия и борьбы за власть. Я не могу так с ними поступить, как бы больно ни было уйти.
Близнецы вбегают на кухню, руки у них грязные, а одежда в пятнах от травы. — Умойтесь! — мягко ругаю я, указывая им на раковину.
Они спешат подчиниться, их смех разносится по всему дому. Наблюдая за ними, я не могу не почувствовать укол страха. Что сделает Серж, если найдет нас? Попытается ли он отобрать их у меня? Использует ли он их против меня? Эта мысль невыносима.
Позже вечером, после того как близнецы уложены спать, я сижу у окна с чашкой чая, глядя на залитые лунным светом поля. Ночь тихая, но мой разум — нет. Каждая тень кажется угрозой, каждый далекий звук — предупреждением.
Я сделала все, чтобы замести следы, чтобы Серж никогда не смог меня найти. Я оставила позади все следы своей прежней жизни, сбежала в этот город, где меня никто не знает. Это совсем не похоже на шумные города, которые я когда-то знала, но это именно то, что мне нужно — место, где я смогу растить своих детей без страха.
Но паранойя все равно осталась. Серж не из тех, кто легко отпускает. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. Хотя прошло уже четыре года, я не могу избавиться от ощущения, что он где-то там, ищет меня.
Эта мысль ужасает меня, не за себя, а за Лео и Алису. Они невиновны во всем этом. Они не заслуживают того, чтобы оказаться под перекрестным огнем войны, в которой они никогда не просили участвовать.
Я смотрю на фото на каминной полке — откровенный снимок близнецов, смеющихся вместе, их лица светятся чистой радостью. Теперь они — мой мир, моя причина жить. Что бы ни случилось, я буду защищать их. Я буду беречь их от Сержа и любого, кто угрожает разрушить этот хрупкий мир, который мы построили.
Пока чай остывает в моих руках, я судорожно выдыхаю. Жизнь здесь проста, почти однообразна, но мне так больше нравится. Однообразие означает безопасность. Это означает отсутствие сюрпризов, угроз, прошлого, которое подкрадывается и преследует меня.
Лоренцо на мгновение приходит мне на ум. Мой сводный брат всегда недооценивал меня, считая меня не более чем обузой. Может быть, поэтому я не побежала к нему после того, как ушла от Сержа. Лоренцо увидел бы в моей ситуации рычаг, способ укрепить свое положение. И я не могла доверить ему защиту моих детей.
Здесь, в этом тихом уголке Монтаны, мне удалось создать для нас жизнь. Она не идеальна, и она далеко не легка, но она наша.
Пронзительный рингтон прорезает утреннюю тишину, и я сонно тянусь за телефоном, стараясь не разбудить близнецов. Имя Данте мелькает на экране. Когда я отвечаю, я слышу легкое шарканье в коридоре, за которым следует безошибочно узнаваемый топот маленьких ножек.
— Данте, — шепчу я, прислонившись к изголовью кровати.
— Доброе утро, Кьяра. Как там дела? — Его голос спокоен, ровен — как всегда, когда мне это нужно.
