Та самая Мача, которая, собственно, и затеяла бунт, первой напав на надзирательницу и отобрав у нее пистолет, мгновенно поняла, какой шанс дает судьба в ее худые, сильные и беспощадные руки. Несмотря на отчаянные мольбы доньи Деборы и глухие уговоры Мече, их обоих вытащили из карцера, объявили заложницами и поволокли по длинному коридору во двор, где толстая Мече, не выдержав нервного напряжения и быстрой ходьбы, упала на землю, жадно заглатывая ртом раскаленный от полуденной жары воздух, — у нее начался приступ астмы. Убедившись, что идти она больше не в состоянии, Мача резко изменила планы и, оставив обеих дам в толпе своих сподвижниц, незаметно скрылась.
А подоспевшая наконец полиция уже ломала наружные двери тюрьмы, оцепив плотным кольцом весь квартал. Вскоре специально экипированные полицейские, в бронежилетах и касках с забралами, ворвались в здание, стреляя в воздух и разбрасывая гранаты со слезоточивым газом. Те заключенные, что не успели ускользнуть, принялись поспешно разбегаться, стремясь поскорее вернуться в свои камеры. Дебора окончательно потеряла голову от страха, стоя на коленях в тюремном дворе перед неподвижно распростертым телом своей подруги, — Мече потеряла сознание. И тут к ним подбежал Себастьян, который, узнав от Гертрудис, куда поехала мать, и услышав в новостях сообщение о бунте, поспешил приехать к воротам тюрьмы. Себастьян ворвался внутрь вместе с полицейскими, уверяя всех, что он врач.
Но даже оказавшись дома и немного оправившись от пережитого ужаса, донья Дебора не оставила мысли найти убийцу своего старшего сына и через пару дней вновь продолжила свои поиски. А ее служанку Гертрудис, которая с утра осталась дома одна, ожидал крайне неприятный сюрприз, когда, открыв на звонок входную дверь, она нос к носу столкнулась с Лореной, или той же Мачей. Маче удалось выскользнуть из тюрьмы через задний двор еще до начала штурма, и теперь, оказавшись на свободе без гроша в кармане, ей пришлось вспомнить о своей сводной сестре — дочери ее второго отчима.
Нельзя сказать, что их встреча отличалась особой теплотой, но Гертрудис все же пригласила ее в дом, хотя вскоре и пожалела об этом. Мача ничуть не изменилась, оставшись все такой же наглой и бесцеремонной. Заявив, что она бежала из тюрьмы и теперь вынуждена скрываться от полиции, Мача потребовала от «своей дорогой сестрички» деньги, одежду и убежище. Отдав часть своих сбережений, Гертрудис удалось выпроводить опасную гостью, а та на прощание пообещала «не забывать единственное близкое ей существо», чем отнюдь не обрадовала озабоченную служанку. Волнения Гертрудис были не напрасны, ибо, как вскоре выяснилось, уходя, Мача прихватила с собой фамильные драгоценности сеньоры Деборы Медины.
Земли, на которых намечалось строительство плотины, принадлежали явно фиктивной фирме. Судя по всему, к ней имел какое-то отношение сенатор Эстевес. Камило как раз размышлял на эту тему, когда секретарша Флоральба доложила ему о приходе неизвестной красивой сеньориты, желавшей поговорить с ним о делах, имеющих непосредственное отношение к экологическим проблемам. Изрядно заинтригованный, Касас приказал проводить ее в свой кабинет и был удивлен еще больше, узнав в посетительнице секретаршу Эстевеса Перлу.
Выглядела она весьма эффектно: черные колготки, короткая черная юбка, плотно обтягивающая бедра, и ярко-красная блузка с высоким воротом. Длинные, цвета вороньего крыла, волосы, обычно свободно распущенные по плечам, на этот раз были взбиты в эффектную прическу, а умело накрашенные глаза еще с порога одарили Касаса откровенно вызывающим взором. Поздоровавшись с Камило, Перла опустилась в кресло, стоявшее напротив его письменного стола, и с самым отсутствующим видом закинула ногу за ногу, показывая тем самым, что не замечает насмешливого взора сенатора.
— Я многократно изучила все те аргументы, которые выдвигаются вами против строительства плотины, — заявила она деловым тоном.
— И сенатор Эстевес послал вас ко мне, чтобы мы вместе их обсудили?
— Никто меня никуда не посылал, — дернула плечом Перла, стараясь не замечать явной издевки, прозвучавшей в этом вопросе. — Я здесь потому, что я — думающая женщина. Вам нравятся думающие женщины?
— Это зависит от того… что они думают, — усмехнулся Камило.
Перла поняла, что так ничего не добьется, и решила сменить тон. Она сразу догадалась, что с Касасом ей придется намного тяжелее, чем с Бетанкуром, тем более что у нее не было никаких обличающих его документов. Именно поэтому она и решила сыграть на своем женском обаянии, ведь, кроме всего прочего, это была увлекательная игра, а сенатор был эффектным молодым мужчиной.
— Я думаю, — вновь заговорила она, слегка меняя позу, — нам не стоит отгадывать намерения друг друга, а есть смысл заключить, пусть даже временное, перемирие. Тогда, возможно, нам и удалось бы отыскать в этом проекте те положительные стороны, какие вы упорно не хотите замечать.
— Очень трудно отказывать такой женщине, как вы… — не торопясь, заговорил Камило, но Перла его перебила:
