Сам сенатор Эстевес, который узнал об этом раньше всех, вздохнул с большим облегчением и, так же как и его жена, поручил все заботы о похоронах Монкаде: «Главное, чтобы все было тихо и быстро, а девочки ничего не должны знать».
И получилось так, что именно Монкада своими непрестанными заботами о достойных похоронах растрогал даже служителей похоронной конторы, один из которых пожал ему руку и, выразив соболезнования, заметил, что никогда еще не видел такой преданности со стороны родственников. Монкада, действительно, так увлекся своими новыми обязанностями, что сенатору Эстевесу пришлось немало потрудиться, пока не нашел своего верного помощника в похоронном бюро.
— Можно узнать, что ты здесь делаешь? — поинтересовался он, когда убедился, что Монкада один.
— Представляю семью покойной сеньоры, сенатор.
— Какой еще сеньоры? Вот этой кучки обгорелого дерьма? — брезгливо поморщился Эстевес. — Хватит меня смешить. Ты разговаривал с адвокатами о землях старухи Фонсеки? Нужна подпись моей жены?
— Да, сенатор. Вам причитается часть владений Фонсеки-старшего, поскольку он был вашим компаньоном и есть документы, подтверждающие, что он вам остался должен.
— Это я помню, — нетерпеливо кивнул Эстевес, — а что с остальной частью? Я так и не смог добиться от старухи подписи на документе о передаче этих земель.
— Это бы ничего не изменило, так как она уже была объявлена душевнобольной, благодаря чему нам и удалось поместить ее в сумасшедший дом. Теперь эти земли должны перейти к ее наследникам.
— Проклятье! Жена вышвырнула меня из супружеской постели, и теперь я сомневаюсь, что она согласится заверять даже мои собственные счета.
— Но требуется не обязательно ее подпись, — хладнокровно заметил Монкада, — подписать может и Мария Алехандра.
«Все-таки тяжело иметь двух друзей, влюбленных в одну и ту же женщину», — решил Мартин после того, как у него состоялся обстоятельный разговор с Камило. В тот вечер они сидели за стойкой бара на улице Кортасара, причем если Мартин заказывал себе виски, то Касас пил только пиво. Сначала разговор зашел об убийстве секретарши, и Мартин рассказал о состоявшейся беседе со следователем. Тот высказал предположение о том, что преступление мог совершить и сам Камило, страдавший необъяснимыми провалами памяти. Как врач, Мартин и сам не мог отрицать правомерность такого предположения, и потому ему было вдвойне тяжело видеть, как ужаснулся при этом сообщении его друг. Сознавать себя невольным маньяком-убийцей — нет, это было слишком чудовищно! Ни подтвердить, ни опровергнуть это было невозможно, а поэтому оставалось только ждать результатов следствия.
Немного успокоившись, Камило заговорил о Марии Алехандре, которая приходила к нему в офис, потрясенная жестоким убийством матери, и просила помощи в розыске и наказании убийцы. Однако, рассказав Мартину о вновь открывшемся обстоятельстве, о том, что сенатору Эстевесу были до зарезу необходимы подписи наследников Маргариты Фонсека, чтобы стать единоличным владельцем всех земель, предназначавшихся под строительство плотины, Камило непроизвольно умолчал о совете, который он дал любимой женщине. А совет заключался в том, чтобы воспользоваться проживанием в доме сенатора и попытаться найти в его архиве, компрометирующие документы, благодаря которым можно было бы раскрыть все махинации Эстевеса, связанные с землями семьи Фонсека. Сначала Мария Алехандра призналась, что боится, но потом, когда он убедил ее, что это едва ли не единственный способ вывести на чистую воду ее коварного и жестокого противника, обещала подумать.
Но тяжелее всего пришлось Мартину тогда, когда Камило заговорил о своих чувствах к Марии Алехандре. Ему стало ясно, что речь идет не о какой-то любовной интрижке, а о той настоящей любви, что переворачивает всю жизнь. Но ведь и чувство Себастьяна к этой удивительной женщине тоже заставило его преобразиться! Получалось, что ни один из его друзей не имел преимуществ, и все предстояло решить самой Марии Алехандре. Впрочем, нет, Камило все же находился в более выигрышном положении и сам это сознавал, поскольку он знал правду о ее прошлом, и, несмотря на это, любил ее уже пятнадцать лет. В то время как Себастьяну еще только предстояло об этом узнать, и как он отнесется к тому, что любимая женщина столько времени провела в тюрьме, убив его родного брата, оставалось только гадать. Тем более что и сама Мария Алехандра была отнюдь не уверена в том, что Себастьян поймет ее, и даже пыталась порвать с ним, не дожидаясь шокирующих разоблачений. Короче, Мартин уже настолько запутался во всех этих хитросплетениях, что решил как можно меньше вмешиваться и не давать никаких советов.
