Теперь они, медленно прохаживаясь по церкви, остановились перед алтарем, и отец Фортунато бросил отчаянный взгляд на лик Спасителя. Ах, почему этого не могла сказать сама Эулалия!
— Дело в том, что до этого вас пытались разлучить люди, а теперь вас разлучает само Провидение.
— Ну, вы меня еще больше запутали! — раздосадованно воскликнул Фернандо. — Да узнаю ли я, наконец, в чем дело?
— Твой отец, предположительно, погиб от руки одной женщины…
— Мне знакома эта история, хотя я никогда не знал своего отца и едва помню свою мать. Но к чему вы клоните?
— Та девушка родила ребенка от твоего отца… девочку, которую потом удочерили в другой семье… Это семья Эстевесов.
Фернандо мгновенно все понял и пошатнулся.
— Алехандра — моя сестра?
— Увы…
— Извините, падре, но мне необходимо побыть одному.
«Да, — думал ошеломленный Фернандо по дороге домой, — теперь я понимаю, почему этот священник так долго мялся… Но какая чудовищная вещь — испытывать невыносимую плотскую страсть к собственной сестре по отцу… Интересно, а кто ее мать? Впрочем, какое это имеет значение! Но что же теперь делать — ведь я не могу без нее, я хочу ее, я люблю ее! Да и как отнесется к этому сама Алехандра? О Боже, а мне ведь теперь нужно будет отталкивать ее, ничего не объясняя при этом… а хватит ли у меня мужества? Что за нелепая история и как это мой отец ухитрился наплодить столько детей… Я обещал священнику ничего никому не рассказывать… а-а, теперь я понимаю, почему себя так странно вела Мария Алехандра, умоляя дать обещание не встречаться с ее племянницей… А что было бы, если бы между мной и Алехандрой уже что-то произошло? Нет, воистину, ум за разум заходит. Если она… если моя сестра будет мне звонить или, не дай Бог, зайдет, то я постараюсь вести себя с ней как можно грубее, чтобы она обиделась и подумала, что я ее просто бросил. Это самый идеальный, хотя и самый тяжелый выход… Но что делать — кровосмешение еще хуже».
Алехандре стоило больших трудов вырваться из дома, потому что ее милейшая сестрица, узнав о том, что она собирается к Фернандо, стала вести себя как мегера и даже порвала ее лучшее платье, пытаясь удержать. Алехандра в ярости накинулась на Пачу и отлупила ее так, что та даже заплакала. При виде слез своей любимой сестры Алехандра не выдержала.
— Ну вот чего ты теперь ревешь?
— Я только хотела…
— Хотела, хотела… Я все равно достану другое платье, еще более соблазнительное, и пойду к своему жениху. Если ты расскажешь обо всем отцу, то на этом кончится наша дружба, а не моя любовь к Фернандо. Ну, успокойся, глупышка, — и Алехандра, не выдержав, обняла заплаканную Пачу и стала гладить ее по голове, — если ты будешь вести себя хорошо, я расскажу тебе о том, как сегодня ночью стану женщиной.
Однако Пача молча вырвалась из ее объятий и красноречиво повертела пальцем вокруг виска. Поэтому, даже подходя к дому Фернандо, Алехандра все еще была зла на сестру. Мало того, что взрослые постоянно вмешиваются в ее личную жизнь, но теперь еще этим решила заняться та, которую она всегда считала своей лучшей подругой и союзницей!
— Привет, — немного смущенно произнесла она, проходя в квартиру Фернандо, — а ты чего такой мрачный?
— Скажи лучше, чего это ты так вырядилась? — хмуро отозвался он. — Кого ты хотела этим удивить?
Ему было от чего злиться, потому что в этом эффектном платье с небольшим вырезом на груди, в этих элегантных туфельках с золотыми застежками, да еще распустив свои роскошные черные волосы и умело наложив макияж, Алехандра была на редкость соблазнительна и тем самым чертовски затрудняла его задачу. Фернандо постоянно приходилось напоминать себе, что Алехандра его сестра, он злился и досадовал, а потому старался вести себя грубо и бесцеремонно. Ему чертовски жаль было обижать свою любимую девчонку, и от злости на себя он все сильнее злился на нее, желая от всей души поскорее покончить с этим и остаться один.
— Я хотела тебе понравиться, — тем временем словно бы оправдывалась Алехандра, — и оделась так именно для тебя. Но что с тобой, что-то случилось?
Она попыталась обнять его, но Фернандо резко отстранился, стараясь избежать ее растерянного взгляда.
— Оставь, Алехандра, поиграли и хватит. Ты так и осталась любимой дочкой сенатора Эстевеса. Хватит с меня этих шуток…
— Ты пьян? — изумилась она, широко раскрывая глаза.
— Вовсе нет. А ты хотела, чтобы я тебя встретил с бутылкой шампанского, как в кино? Извини, но у меня на это нет денег. Слушай, а почему бы тебе не вернуться домой и не лечь в постель, умыв перед сном личико?
Алехандра задрожала. Никогда еще Фернандо не позволял себе такого тона. А ведь она так ждала этого вечера!
— В чем дело, Фернандо? — заговорила она, стараясь оставаться спокойной и еще надеясь, что все это какое-то недоразумение. — Ты на меня сердишься? Но чем я могла тебя обидеть?
