Фернандо мучился не меньше нее. Черт бы подрал все на свете! Как же ему хочется обнять ее и успокоить, сказать, что это была глупая шутка, и на коленях вымолить прощение. Но нет, надо быть твердым и идти до конца. Лучше сразу покончить с этим, чтобы потом не испытывать таких мучений снова и снова.
— Знаешь что, — заговорил он самым решительным тоном, — оставь меня в покое. Всегда надо уметь вовремя остановиться. Богатая девчонка из семьи преуспевающего политика завела роман с бедным музыкантом. Все это, конечно, очень интересно, но у меня больше нет времени на такое ребячество. — Он чувствовал, что говорит чушь, но теперь уже решил идти до конца. — В общем, спасибо за визит и… спокойной ночи.
— Нет, я тебя просто не узнаю. Неужели ты испугался моего отца? Ты ведешь себя сейчас отвратительно…
«Знаю, — подумал про себя Фернандо, — но что делать?»
— Прощай, Алехандра, — сказал он, открывая перед ней дверь, — забудь мой адрес и телефон… Тебе еще надо немного подрасти, прежде чем заводить женихов. Извини меня, и прости… умоляю… нам надо забыть друг друга…
Последние слова он, не выдержав, уже произносил ей вослед, успев заметить, как она заплакала и молча побежала прочь.
Эта ночь была самой тяжелой в его жизни. Фернандо ругал себя последними словами, переживал разрыв с Алехандрой и проклинал все на свете. И ведь именно этой ночью они должны были быть вместе — вот что делало ее такой невыносимо-долгой! На следующий день, полусонный и мрачный, он пошел на занятия, небрежно отмахиваясь от удивленных вопросов Рикардо; а вечером отправился выступать в баре, где на этот раз пел настолько невыразительно и плохо, что донья Альсира всерьез стала подумывать над тем, чтобы отказаться от его услуг. От этого намерения ее отговорили Тереса и Мача, заметившие странное состояние Фернандо, они поняли, что с ним что-то случилось. После его выступления Тереса попыталась выяснить, в чем дело, но на все ее встревоженные вопросы Фернандо давал самые уклончивые ответы и в конце концов даже обидел ее, отказавшись от прямого предложения проводить его домой.
Тем не менее она все еще не оставляла попыток увлечь этого юношу и на следующий день явилась к нему домой, как раз в тот момент, когда он собрался уходить. Несколько минут назад ему позвонил Ансельмо и, рассказав о несчастье с доньей Деборой, попросил приехать. Если бы Фернандо не был так занят своими переживаниями по поводу разрыва с Алехандрой да еще этим неожиданным параличом бабушки, то он, наверное, не остался бы равнодушным к столь явным ухаживаниям красивой девушки. А так он довольно холодно поцеловал ее в щеку, когда они выходили из его дома, затем взял такси и поехал к Медине, размышляя по дороге о том, чем сейчас занята Алехандра.
А Алехандра была занята тем, что из такси следила за его домом и прекрасно видела, как он вышел вместе с какой-то стройной блондинкой и поцеловал ее, прежде чем они расстались. Вот теперь ей все было ясно! Оказывается, она напрасно подозревала Пачу в том, что та успела позвонить Фернандо и что-то ему наговорить. Ну конечно же, он променял ее на настоящую женщину! Ему интереснее встречаться с подругами, уже немало преуспевшими в искусстве любви, чем с таким «ребенком» как она. Алехандра представила себя рядом с этой стройной блондинкой и чуть не заплакала от обиды — ну что делать, если она еще девчонка и даже никак не подрастет, хотя бы на два сантиметра!
— Ну иди, поцелуй меня скорее, проказница! — Такими словами встретил ее отец, когда она, вытерев слезы и приведя себя в порядок, вернулась домой. — Я тебя жду уже несколько часов. Но почему у тебя заплаканные глаза? Только не говори мне, что это из-за уроков английского.
— А где мама?
Эстевес помрачнел.
— Вот о твоей маме я бы и хотел с тобой поговорить. Дело в том, что на Сан-Андресе у нас вышла крупная размолвка, так что теперь я нуждаюсь в твоей помощи.
— Но чем же я могу помочь?
— Понимаешь, Алехандра, я очень люблю твою мать, хотя, по-моему, любовь — это такой призрак, который насмехается над здравым смыслом. Дельфина хочет со мной развестись, поэтому, когда она появится дома, постарайся дать ей понять, что ты ее любишь, нуждаешься в ней… короче, что ее место здесь, в нашем доме. Я не хочу ее терять, ты меня понимаешь?
«Еще бы я сейчас этого не понимала!» — подумала про себя Алехандра, а вслух сказала:
— Конечно, папа, ты можешь на меня рассчитывать.
В ту удивительную ночь, когда над лагуной взошла покровительница всех влюбленных — изумрудная луна, Камило и Анна Мария сидели на необитаемом острове у костра и обменивались многозначительными взглядами. Сама упоительная атмосфера этой тропической ночи, вливаясь в легкие вместе с влажным морским воздухом, волновала кровь и будоражила воображение. При красноватом трепещущем свете костра Анна Мария была удивительно хороша собой — ее пухлые губы казались теперь темно-вишневыми, в глазах мерцал загадочный огонь, а все движения исполнились великолепной тропической неги.
