Вплоть до 1959 г. мы полагали, что после того, как малярия в ЧССР ликвидирована, подобные комариные напасти — это единственный вред, приносимый комарами человеку и животным. Но в это время было сделано открытие, означавшее для медицинской энтомологии в Европе то же, что означало открытие Мансона для всего мира: от массовых комаров Aedes vexans и Aedes caspius был выделен неизвестный ранее вирус — первый вирус, переносимый в Европе комарами. Необходимо было пересмотреть воззрения на наших комаров как на просто мучителей, изводящих людей укусами. Это ознаменовалось заметным оживлением интереса к изучению комаров и принесло ряд других важных для здравоохранения результатов.
Слоновость, или элефантиаз (от греч. elephas, род. падеж elephantos — слон) — последняя стадия коварной и обезображивающей тропической болезни человека, которая издавна была и все еще остается подлинным бичом тропиков. После продолжительной болезни человек превращается в развалину с уродливо утолщенными конечностями (нижними и верхними), напоминающими ногу слона.
Поражаются не только конечности: таким же чудовищным образом могут изменяться половые органы мужчины и грудь женщины. Каждый, кто попадает в области, где встречается слоновость, бывает потрясен увиденным — признаки болезни невозможно скрыть или не заметить. На них обратили внимание еще древние египтяне, и свидетельство об этой болезни, которому три с половиной тысячи лет, сохранилось на стеле храма египетской царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри. Судя по изображению, у царицы были поражены ноги и левая рука.
В этой последней стадии болезни человек большей частью уже не в состоянии самостоятельно передвигаться, а иногда даже и отправлять основные физические функции, и он неотвратимо обречён на медицинскую смерть. Здесь уже не поможет никакое лекарство, да и хирургическое вмешательство не всегда оказывается эффективным.
В этом убедился и английский врач Патрик Мансон, когда в 1871 г. начал практику на острове Тайвань. В числе его пациентов регулярно были китайцы, страдавшие слоновой болезнью, и для их спасения оставалось одно средство: скальпель в руках в то время еще неопытного хирурга, не имевшего к тому же другого необходимого оборудования. Он чувствовал себя скорее мясником, когда боролся со злом, о причине которого и понятия не имел. Многим врач помог вернуться к нормальной жизни, но еще больше было тех, кому помочь он не мог. Но что делать? Из университета Мансон — а учился он в Европе — никаких сведений о слоновости не вынес, а на Тайване был настолько оторван от мира науки, что не имел возможности следить за новыми открытиями, если они и были. Вероятно, где-нибудь в мире ученым уже что-то известно, и на родине он мог бы получить какой-то совет.
Через четыре года он отправился в Англию. Едва повидавшись с родственниками и знакомыми, Мансон поспешил в библиотеки: не терпелось узнать, что нового в медицине. Обрадовался, напав на первый след. Трое исследователей, работавших независимо друг от друга в разных странах, обнаруживали у страдавших слоновостью людей микроскопических червячков: Demarouay (1862) в жидкости из отеков, Вухерер (1866) в моче и Льюис (1872) в крови больных. Мансона особенно заинтересовало последнее сообщение. Во-первых, оно было из Индии, а это уже не так и далеко от Тайваня; вовторых, Льюис обратил внимание на простое строение тела червячков и высказал догадку, что речь идет о личинках червей, чьи взрослые формы пока неизвестны.
Это было то, что требовалось Мансону. Некоторое время спустя он вернулся на Тайвань, запасясь микроскопом и всем другим, необходимым для микроскопирования, и, как только явились первые больные слоновостью, начал собственные исследования.
Он трудился в поте лица. Шутка ли, надо было брать пробы крови, приготавливать препараты, а главное — сидеть часами у микроскопа. От пациентов не было отбою, и нужно было угодить всем — ведь в конце концов речь шла и о том, чтобы обеспечить материально самого себя, молодую жену, которую привез из Англии, и дальнейшие опыты. Жаркий климат, помещения без кондиционеров и всех прочих достижений сегодняшней техники, создавали дополнительные трудности, способствовали истощению и физических и духовных сил. И хотя Мансон работал до упаду, дня ему не хватало.
Поэтому он нанял и обучил двух сотрудников из местных, которые проверяли пробы крови, сам же получил возможность заниматься подробным исследованием положительных результатов. Наблюдал в микроскоп червячков ничтожных размеров, зарисовывал их и обмеривал. Заметил, что тело их имеет простое строение и всегда закрыто в оболочке — некоем выступающем влагалище.
