Однажды у него была возможность наблюдать только что взятую пробу. В еще теплой крови Мансон нашел червячка. Когда проба стала остывать, тот выбрался из оболочки и свои движения ускорил, как бы стараясь ускользнуть, пока кровь на стеклышке не загустеет и не засохнет. Это было что-то новое! Мансон быстро повторил этот опыт, и результат каждый раз был тот же.
Сейчас нам известно, что личинки червей развиваются в яичках уже в организме самок и наблюдаемое влагалище представляет собой яичную оболочку. Этого Мансон, естественно, не мог знать, но он чувствовал, что наблюдал нечто, связанное с дальнейшим развитием червя. Он был вдумчивым, пытливым исследователем, истинным научным детективом и пришел к убеждению, что активизация личинок при понижении температуры должна означать, что дальнейшее развитие их проходит при температуре ниже той, какую имеет тело человека. А куда могут попасть личинки с кровью? Мансон снова стал рассуждать и снова сделал правильный вывод: единственный логичный путь вел к кровососущим насекомым.
Таких насекомых в жарком климате живет великое множество. С кого начать? И тут вновь проявился его талант детектива: Мансон отправился искать на место действия и поинтересовался, в какой среде живут его больные, страдающие слоновостью. Результат дал Мансону новую пищу для размышления. Эта болезнь не ограничена какими-то замкнутыми коллективами семей или чем-то в этом роде, но все же всегда бывает несколько случаев заболевания, сосредоточенных к близлежащих хижинах. Мансона озарила поистине гениальная догадка: это могут быть домики, расположенные вблизи от мест обитания комаров. Эта мысль увлекла его, в правильности ее он был абсолютно убежден, хотя из-за нее перенес много насмешек со стороны других европейцев. Доктор Мансон сошел с ума! Ловит комаров, мало того, хочет их еще и разводить! Другие не знали, куда деться от комаров, а он решил заняться разведением их. Бедняга, совсем помешался!
Но Мансон точно знал, чего он хочет. Для опытов нужны были чистые комары, о которых можно с уверенностью сказать, что они не сосали кровь больного. И таких комаров Мансону, конечно, потребуется немало. Вряд ли какой-нибудь энтомолог того времени мог посоветовать ему, как в лаборатории разводить комаров. К тому же Мансон был врач и знал о комарах только то, что водятся они повсюду вокруг. Развести комаров в кабинете стоило ему неимоверного труда, и тут на выручку много раз приходила его способность наблюдать: подсмотрев, перенимал у природы, как действовать дальше. А люди при этом покатывались со смеху.
Наконец, он достиг того, о чем замышлял. Это был, несомненно, исторический момент в его жизни, когда он убедил одного из больных дать на себе напиться крови выведенным врачом комарам. Затем наступила еще более важная минута. Легко себе представить, как Мансон, побледневший от долгой изнуряющей работы и от мгновенного волнения, с трудом сдерживал себя, чтобы не дрожали руки. Теперь все было поставлено на карту. Наконец, кажется, он почти достиг цели. Надо лишь спокойно провести вскрытие комара, быть при этом предельно внимательным, чтобы даже капелька жидкости из тела комара не пошла насмарку, чтобы в духоте кабинета комариные органы не высохли прежде, чем дадут свое показание.
Несколькими движениями, в которых Мансон заранее столько раз упражнялся на незараженных комарах, отделил брюшко, препаровальной иглой извлек желудок и выдавил из него крошечное пятнышко крови. Под микроскопом он нашел то, что и предполагал найти: червячков, которые покинули свою оболочку и были полны жизни. Им овладело чувство огромного облегчения.
Это был конец поисков? Наоборот, именно теперь он начал еще интенсивнее разводить сотни комаров, заражал их, вскрывал и пытался разгадать дальнейшую судьбу червячков, попавших с кровью больного в тело комара. Всецело поглощенный этими занятиями, он забросил даже свою клиентуру, интересовавшую его в это время лишь постольку, поскольку она давала средства к существованию и на дальнейшие исследования. Это была лихорадочная работа, он не замечал ни времени, ни людей вокруг себя. Возможно, это было и к лучшему, по крайней мере не надо отбиваться от насмешек.
Молчаливые китайские помощники работали бок о бок с ним терпеливо и дальше, и именно они содействовали частному, но интересному открытию, которое отчасти было и делом случая. Долгое время из уст в уста передавалась история о том, как один из помощников попросил Мансона разрешить ему временно проводить взятие крови и исследовать ее в ночные часы, потому что днем он ухаживал за больной матерью. И у него сразу же возросло количество положительных результатов. Не суть важно, достоверен ли этот эпизод. Существенно другое: Мансон убедился, что поступление червячков в кровеносные сосуды на самом деле определяется временем суток, а не бодрствованием или сном больных.
Он правильно усматривал в этом еще одно подтверждение своей комариной теории. Ведь все точно совпадало с тем временем, когда комары больше всего нападали на людей.
