– О! Значит, вы бездомные? Ну, пойдемте к нам. Муж будет очень рад. Он часто вспоминал вас.
– Ругал, наверно?
– Наоборот, редко о ком из русских он так хорошо отзывается. Он считает вас настоящими друзьями немцев.
Всю дорогу жена Зорга болтала.
Пересекли крытый рынок, посреди которого зияло несколько воронок, и вышли в переулок, сплошь заставленный грузовыми и легковыми автомашинами. В конце переулка, у небольшого домика с нависающим над тротуаром мезонином, их спутница постучала в окно.
Дверь открыл сам Зорг. Он был в военных брюках, сапогах и нижней сорочке. Зорг был поражен неожиданным появлением своих прежних учеников и стоял, широко открыв глаза. Друзья не заметили в нем никакой перемены.
– Что же мы стоим? – спросил вдруг хозяин. – Вот чудеса! Заходите, пожалуйста!
Проведя гостей в столовую, Зорг быстро надел мундир.
– Сейчас мы организуем завтрак… Клара, прошу!
Жена Зорга подошла к шкафу и начала доставать посуду. Зорг помогал ей. Расставив на столе бутылки с вином, он раскупорил их, затем открыл рыбные и мясные консервы, компот из груш, нарезал тоненькими ломтиками копченую колбасу. Повесив на плечо полотенце, жена перетирала тарелки и бокалы.
Завтрак проходил оживленно. Друзья удивились гостеприимству Зорга. Майор разоткровенничался и сообщил, что теперь работает в разведке министерства иностранных дел.
– Война проиграна, – сказал Зорг без тени сожаления и досады. – Мне это ясно было еще там, в России. Но падать духом я не собираюсь. Завтра мы с женой улетаем в Аргентину.
– В Аргентину? – удивленно спросил Грязнов. – Почему так далеко?
Зорг улыбнулся. Он тщательно пережевывал кусок копченой колбасы.
Друзья переглянулись.
Жена Зорга разлила кофе по чашкам. Беседа продолжалась. В разговоре кто-то упомянул имя Кибица.
Зорг усмехнулся:
– Вы правильно поступили тогда…
– В чем именно? – как бы не понимая намека, спросил Ожогин.
– Что сообщили о записках этого мерзавца Юргенсу. Кибиц и получил по заслугам: его расстреляли.
Ожогин и Грязнов поинтересовались, что Зорг намерен делать в Аргентине.
– Я еду туда как частное лицо. А работа найдется…
Ночевали друзья у Зорга.
На рассвете к его дому подошла машина: Зорг и жена торопились на аэродром.
Час спустя из уцелевшего помещения комендатуры Грязнов связался по радио с Долингером и объяснил положение, в котором они оказались.
В полдень был получен краткий ответ: «Выезжайте».
Ударили морозы, но снега не было. Солнце почти не показывалось. На деревьях и крышах домов прочно держалась густая изморозь. Реки покрылись льдом. Ночью мороз доходил до десяти градусов.
Ожогин и Грязнов возвращались на попутных машинах, пользуясь документами, полученными в комендатуре. Так и не удалось им найти кого-либо из представителей радиоцентра, где они проходили практику, и получить соответствующие аттестаты.
Ехать по железной дороге было почти невозможно. Через основные железнодорожные узлы, забитые составами, пропускали эшелоны, идущие к фронту, а поездам, следующим в глубь страны, не уделялось никакого внимания.
Друзья потратили четверо суток только на то, чтобы проехать сто двадцать километров по железной дороге.
На автостраде водители, не снижая скорости, мчались мимо с тревожными, сосредоточенными лицами. Не помогали никакие сигналы. Пришлось пройти несколько километров пешком, прежде чем удалось пристроиться на попутную машину.
Вечером, когда совсем стемнело, машина остановилась на площади, где не так давно в числе других горожан Ожогин и Грязнов занимались рытьем окопов.
– Почти дома, – поеживаясь от холода, сказал Никита Родионович.
– Можно подумать, что вы забыли, где находится наш настоящий дом, – с улыбкой заметил Андрей.
– А я, признаться, не вижу основания не считать дом Альфреда Августовича своим.
Друзья молча пересекли площадь и двинулись по узкой улочке погруженного в полный мрак города.
«Не стряслось ли что с Вагнером и Алимом? – думал Андрей. – Не попали ли они в лапы гестапо? Продолжают ли свою боевую работу?»
Молчавший всю дорогу Никита Родионович был занят другими мыслями: его интересовал вопрос, как поступят с ними Марквардт и Юргенс. Курс подготовки закончен, они могут работать самостоятельно. Под каким предлогом их направят в Советский Союз? Какими обеспечат документами? Как будет осуществлена переброска? События развертывались помимо воли и желания друзей. Оставалось следовать ходу событий…
Все ли возможное делают они с Андреем для своей Родины? Конечно, можно сделать больше того, что они делают, но это связано с риском, а рисковать им нельзя. Он вспомнил «Грозного», его слова: «Поведение разведчика определяется заданием».
…Вот и знакомая калитка во двор. Друзья бесшумно обогнули дом и остановились перед закрытыми дверями. Сад выглядел сейчас печальным, деревья стояли голые, дорожки были усыпаны листьями. Приметно выделялось дерево с дуплом.
Никита Родионович постучал. За дверями послышались шаги и раздался голос Алима:
– Кто там?
– Свои.
– Кто – свои? – переспросил Ризаматов.
– Вот тебе и раз! Даже и по голосу не узнаешь?
