Выходя из ванной, Астрид вскользь бросила взгляд на брата, который изображал скучающее равнодушие. Мысленно она довольно усмехнулась. Выжидает, хитрец. А ведь сам уже готов лопнуть от любопытства. И тем не менее, Астрид продолжала выдерживать театральную паузу.
Она опустилась на мягкий пуфик у туалетного столика с зеркалом и принялась неторопливо снимать украшения — длинные серьги, подвеску, несколько браслетов и кольца, одно за другим. Мысленно она уже начала отсчет. Но Мартин сдался даже быстрее, чем она успела досчитать до трех. Он материализовался за ее спиной и, пытливо вглядываясь в ее лицо в отражении, наконец выпалил:
— Кто это был?
Астрид удивленно выгнула бровь, хотя прекрасно понимала, о ком спрашивает Мартин.
— Я не понимаю, о ком…
Не дожидаясь конца фразы, Мартин резко развернул ее к себе, приподнимая лицо за подбородок.
— Тот парень, с которым ты флиртовала в парке. Кто это?
По лицу Астрид скользнула довольная ухмылка, которая сконфузила брата. И воспользовавшись его замешательством, она выскользнула из его пальцев и прошлась по комнате, на ходу снимая с плеч накидку от платья, которая прикрывала плечи.
— Прекрати играть в отца, Мартин. Это не твое дело.
Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он встает в фирменную позу упертого барана — ее он позаимствовал у отца. С Бертельсеном-старшим невозможно было спорить, когда он скрещивал руки на груди и задирал подбородок, но Мартин в этой позе был до нелепости смешон. Он выглядел как пятилетний мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку.
Астрид опустилась на кровать, стягивая с себя теплые чулки. Несмотря на то, что зима выглядела эстетически красивой, ее утомляло надевать столько лишней одежды. Сейчас, оставшись только в платье, она чувствовала себя намного комфортнее. Хотя ей не терпелось уже скинуть и его, сменив на халат. Но как бы близки с Мартином они не были в детстве, в последнее время ее смущало появляться перед ним в белье. В конце концов, они уже повзрослели.
— Он же старшекурсник? — Мартин тем временем сменил тактику и пытался делать вид, что все знает. Астрид тяжело вздохнула и взглянула на брата. Он начал ее утомлять.
— Это не твое дело. Проваливай уже.
Бурча под нос, что он все равно все узнает, Мартин направился к двери. Астрид перегородила ему путь.
— Ты с ума сошел? Хочешь, чтобы тебя наказали за то, что шатаешься по женской общаге? Вали через окно.
— Ты чокнулась?!
— Тут всего второй этаж. И внизу сугробы. Не разобьешься.
— Ты можешь меня телепортировать!
— Вот еще! Не собираюсь я на тебя силы тратить.
Астрид толкнула слабо сопротивляющегося Мартина к окну и распахнула ставни. Порывом холодного ветра со стола сдуло бумаги. Астрид тут же почувствовала, как промерзает до костей.
— Давай быстрее! Проваливай!
Она настойчиво выпихивала Мартина в окно. Но в самую последнюю секунду, когда он уже должен был спрыгнуть вниз, он вдруг развернулся и с коварной ухмылкой потянул ее за собой. Даже не успев взвизгнуть, она грохнулась в сугроб прямо сверху на Мартина и застыла в оцепенении из-за пронизавшего все тело холода. Снег обжигал оголенные лодыжки, пальцы намертво вцепились в пальто Мартина, а посиневшие губы дрожали, не в силах вымолвить ни слова. Мартин довольно расхохотался. Астрид отмерла.
— Я ТЕБЯ УБЬЮ, МАРТИН БЕРТЕЛЬСЕН!
Окоченевшими пальцами, она яростно принялась закидывать брата снегом, заставляя давиться им. В отместку он поднял снежный занавес, зашвыривая ее снегом. И тут же перевернулся, опрокидывая Астрид в сугроб. Она одновременно взвизгнула и взвыла от холода — теперь уже пропитавшего насквозь не только кожу, но, казалось, и кости.
— Чокнутый!
В мгновение она телепортировала себя обратно в комнату, но неугомонный братец зацепился на нее и повалился снежным кулем сверху. Астрид взвизгнула снова и наугад ткнула кулаком, скидывая его с себя.
— Твою ж, Мартин! Ты с ума сошел?! Я в одном платье!
Довольно хохоча, Мартин отряхнулся, словно большая собака, поднялся и закрыл окно, из которого тянуло невыносимым холодом. Но даже это не помогло. Астрид сидела на ковре, вся переполненная яростью и желанием убить брата. Но окоченевшие конечности отказывались слушаться.
— Ой да ладно тебе, Астрид. Ты такая скучная, — протянул Мартин, скидывая заснеженное пальто на пол. Следом полетел такой же заснеженный свитер, и даже из-под рубашки посыпался снег, когда Мартин выпустил ее из брюк.
— Я т-теб-бя н-ненав-виж-жу, — стуча зубами, пробормотала Астрид, стягивая с кровати плед и кутаясь в него прямо поверх вымокшего холодного платья.
Мартин тем временем уже стянул ботинки, из которых высыпалось по ощущениям еще пол-сугроба снега. Следом в угол полетела рубашка, и Астрид уткнулась взглядом в пол, отводя взгляд от обнаженного торса брата. Почему-то одна только мысль о том, чтобы взглянуть на него, заставила сердце ускорить темп. Заметив, что Астрид кутается в плед, Мартин тут же отобрал его, нависнув над ней. И невольно ее взгляд взметнулся вверх по изгибам жилистых обнаженных рук, жадно изучая как перекатываются крепкие мышцы под тонкой фарфоровой кожей.
