Несмотря на то, что корсет и пышные нижние юбки уже давно вышли из моды, отцу нравилось видеть своих домочадцев именно в таком образе. А потому, рискуя остаться без воздуха, Астрид позволила Лире перетянуть ее отвыкшие от таких мук ребра корсетом и плотно его зашнуровать. Следом ее облачили в нижнее хлопковое платье и парочку пышных юбок, а сверху натянули тяжелое бархатное темно-синее платье, чем-то похожее на материнское. Строгий силуэт, четко выраженная корсетом талия, в меру пышная юбка, тяжело струящаяся к полу. Закрытый под горло верх, длинные облегающие рукава и совершенный минимализм — это платье полностью отличалось от того, что обычно носила Астрид. А потому одобрялось родителями.
Позволив Лире усадить себя на стул и заняться волосами, Астрид молча смотрела на свое отражение в зеркале. С собранными прилизанными волосами она еще больше походила на мать, и это пугало. Неужели ей суждено стать ее копией? Замкнутой, холодной, нелюдимой. Замужем за нелюбимым человеком, который контролирует ее во всем. Нет, она ни за что не станет похожей на Каролину! Оставшись в одиночестве, Астрид поморщилась и вытащила локоны на висках, обрамившие ее лицо. Так ее щеки не казались такими большими. Почему ей не повезло иметь скулы как у брата?
Обеденный колокол заставил Астрид вздрогнуть и торопливо подорваться с места. Тут же она запуталась в юбке и непременно упала бы, если бы не подхватившие ее вовремя руки. Мартин, зашедший за ней перед ужином, как всегда был кстати. Поспешно выкрутившись из его объятий, чтобы не дать себе время привыкнуть к ним, она окинула его критическим взглядом, в то время, пока брат тоже с любопытством разглядывал ее наряд. Строгий классический темно-коричневый костюм со светлой бежевой жилеткой совершенно не шел Мартину. Непривычно плотно застегнутая под горло рубашка и даже галстук! С ума сойти, они еще остались в его гардеробе? Обычно непослушные светлые локоны сейчас были тщательно причесаны и с гелем уложены назад, а их конец прятался под воротом рубашки — отцу не нравились длинные волосы у мужчин. Но с этой прической Мартин выглядел по-дурацки смешным, словно младенца обрядили в строгий костюм бизнесмена.
— Ты выглядишь глупо, — хихикнула она.
— Ты выглядишь... просто.
Уничтожил. Это и впрямь было худшим оскорблением, учитывая любовь Астрид к рюшечкам-воланчикам и чрезмерной загруженности слоями. Но увы, сегодня Мартин был прав. Никогда еще ее наряд не выглядел так просто, скучно и чопорно. Ухватившись за подставленный Мартином локоть, дабы не упасть, Астрид проследовала за ним в обеденный зал, изо всех сил стараясь не наступить на подол и не навернуться на лестнице.
Около десяти минут они провели молча за накрытым обеденным столом в ожидании самого Йоэна Бертельсена, не притрагиваясь к еде. Сидя по правую руку от матери, по диагонали от Мартина, который сидел ближе к отцу напротив нее, Астрид скучающим взглядом обводила зал. Все те же серые каменные стены, увешенные огромными портретами предков в позолоченных рамах. К ним присоединился их семейный портрет, сделанный перед началом учебы в Саэрлиг, но Астрид не успела его рассмотреть. Все те же тяжелые темно-зеленые шторы, наполовину задернутые и оттого погружающие зал в полумрак. Компактный рояль в углу, на котором иногда играл Мартин по просьбе отца. Широкий стол, за которым они сидели, был сервирован темной плотной скатертью и простыми фарфоровыми белыми тарелками. Несмотря на возвышавшиеся по центру блюда, тарелки перед ними были пусты. Никто не начинал обед без главы семейства. Тоскливо оглядывая подрумянненого аппетитно пахнущего цыпленка, Астрид подняла взгляд на Мартина, который ей ободряюще улыбнулся.
«Потерпи. Всего чуть-чуть. Всего два дня», — уговаривала себя мысленно Астрид. И к появлению отца она уже была почти спокойна и даже без колебаний встретила суровый взгляд голубых глаз, почтенно склонив голову в приветственном полупоклоне.
Йоэн Бертельсен выглядел намного старше своих лет. Государственные заботы оставили седыми волосы, проложили глубокие морщины между бровями и на лбу. У него все еще оставалась военная выправка, хотя он был в отставке уже более пятнадцати лет, занимаясь возведением железных дорог, что, отчасти тоже можно было считать государственным проектом. Сухое бесстрастное лицо, отточенные верные движения и холодный взгляд. Иногда Астрид сомневалась, что ее отец был живым человеком, а не управляемой марионеткой.
Заняв свое место во главе стола, отец благосклонно кивнул слугам, которые тихо засуетились вокруг стола, разливая вино и накладывая блюда. На некоторое время в зале повисло молчание, прерываемое лишь легким звоном вилок о тарелки. После шумной столовой академии атмосфера здесь казалась еще более угнетающей, чем обычно.
— Мартин, мне нужно будет поговорить с тобой после обеда, — вдруг обратился отец к сыну.
