Сейчас в северной гостиной главного корпуса Алан с ДиМари были одни. Придвинув кресла к горящему камину и утащив с кухни горячий шоколад, они уже битый час обсуждали видение Алана. После сотни шуток и тонн сарказма, Диана-Мария, наконец, сдалась под напором впервые серьезного парня.
— Хорошо, предположим, это Астрид. Но ты говорил, что в твоем сне она была в маске.
— Быть может, это намек на какую-то тайну?
— Зеленые глаза?
— К тому же можно отнести. Говорят, зеленые глаза только у хитрецов.
— Пробивающийся сквозь трещины лед?
— Тот случай в бассейне.
Они оба замолчали. Слишком много совпадений, чтобы игнорировать это. Астрид была единственной, кто появился на Вознесенском балу в черном платье. Да и сам Алан, завидев ее в тот момент, словил такое резкое чувство дежавю, что мгновенно протрезвел. Весь бал он не спускал взгляда с Астрид, которая выглядела то слишком нервной, то чересчур веселой, то наигранно спокойной. Что-то было не так уже тогда. Но сейчас Алану не доставало информации, чтобы осознать и разгадать свой сон до конца.
Он надеялся, что ДиМари сможет ему помочь в этом, но как и всегда с Астрид, ее руны молчали. Расстелив на коленях платок, Диана-Мария раскидывала их раз за разом, но они упорно разбегались в стороны, не желая складываться в вязь. Выругавшись, она раздраженно бросила их в мешочек и кинула на столик, который стоял между ней и Аланом.
— Я не понимаю. Почему моя госпожа Двуликая Гимель отказывается показывать будущее Астрид, но твоя госпожа Луноликая Коф дарует тебе вещие сны, в которых она фигурирует. Как может быть такое, что ведомое одному Аркану не ведомо другому?
Алан не мог ответить на ее вопрос. Хотел бы он знать, почему покровительница снов Луноликая Коф избрала его и приоткрывала завесу будущего, хотя обычно это прерогатива Двуликой Гимель. Но как бы он ни бился, наутро запоминал лишь совершенно не важные сны вроде проваленного теста по экономике или вскочившего прыща на его лбу. Важные тревожные сны вроде того, с Астрид, вспоминались лишь потом, когда он уже не мог их предотвратить. И пока никто из преподавателей за первый семестр так и не смог ему ответить, как это исправить.
— И мои карты не хотят давать понятных ответов, когда я спрашиваю про Астрид.
Алана осенило. Радостно вскочив, он опустился на колени перед ДиМари, немало ее удивив. Сияющим взглядом он посмотрел на нее снизу, нетерпеливо стуча длинными пальцами по ее коленям, накрытым теплым вязанным пледом.
— А ты спроси не про Астрид! Спроси про то, что случится вокруг нее, а не с ней.
Диана-Мария с сомнением покачала головой, но все же взяла в руки карты. Стараясь концентрироваться не на самой Астрид, но на предстоящих событиях ближайшего будущего, она ловко перетасовала карты и вытянула по очереди три из них.
— Дьявол. Отшельник. Башня.
Они переглянулись. Даже не зная, как конкретно трактовать Старших Арканов в данной ситуации, Алан почувствовал, как по телу пробегает холод, несмотря на стоящее в гостиной тепло и бушующий сзади него огонь в камине. Его искры зловещим отблеском отразились в темно-карих глазах ДиМари.
— И что это значит?
— Ничего хорошего.
Вечно существовать не может никто, даже Божественные Арканы. Пусть их жизнь исчисляется веками, но она не бесконечна. Бесконечен лишь Алеф Первородный, из чьего существования берет начало сама Жизнь. Веками и тысячелетиями он существовал вне пространства и времени, вне сознания и чувств, вне формы и материи. И все же, какая-то его часть, любопытная и заскучавшая, вдруг породила существо, чье сотворение положило начало появлению вселенной. Бет Мудрый был поистине Творцом этого мира: он взмахнул кубком — и разлился Великий Океан; бросил монету в его волны — и там образовалась суша, что ныне зовется Макруосалом. Жезл, на который опирался Бет, опалил землю, делая ее живородящей, а меч его закрутил воздушные потоки, создавая купол, который защищал созданный мир и сохранял в нем жизнь. Так был порожден Макруосал — этот мир, существующий и по сей день.
Мудрый Бет не имел своего собственного облика, но каждое новое его живое порождение оставляло след в его внешности. Так, создав на земле оленя, он позаимствовал его рога, а благодаря рыбам отрастил жабры. Заячьи уши, волчья шерсть, птичьи глаза и медвежий нос — облик Мудрого Бета был составлен из частей, подобно пазлу, покуда он не создал человека, позаимствовав у него фигуру и прямохождение. Первыми появились Закрати и Ингемиль — прекрасная человеческая пара, дополнявшая друг друга во всем. Их любовь породила прекрасных человеческих детей, чье потомство расширялось и занимало весь континент.
