Мартин кивнул и подхватил на руки Астрид, не обращая внимания на свою промокшую одежду, на косые взгляды других студентов и перешептывания. Он даже не ответил подбежавшим Алану и ДиМари, которые спрашивали о случившемся. Всё то время, что он нес Астрид до медпункта, Мартин мучился единственным оглушительно стучащим в голове вопросом: «Почему она решила сбежать?»
***
Тьма нехотя отступала, оставляя после себя боль в мышцах, жжение в груди и отвратительно тяжелую голову. Налившиеся свинцом руки отказывались подниматься. Когда Астрид попыталась повернуть голову, шея отдалась сильной ноющей болью, пронзившей мозг резкой вспышкой. Во рту было так сухо, словно она по ошибке телепортировала туда пустыню. Потрескавшиеся губы, едва приоткрывшись, замерли, так и не произнеся ни звука — все они застряли где-то внутри.
Вдруг она почувствовала легкое прикосновение к губам. Машинально она обхватила холодную металлическую трубочку и жадно втянула воду. Обычная питьевая вода показалась божественным нектаром. С каждым глотком, просачиваясь в пересохшее горло, вода оживляла ее изнутри, словно смазывая старые заржавевшие детали. И когда вместо воды она вдруг вдохнула воздух и болезненно закашлялась, Астрид наконец почувствовала в себе силы открыть глаза.
Даже приглушенный свет торшера в углу болезненно резал глаза. Ей пришлось проморгаться, привыкая к свету, прежде чем Астрид смогла разглядеть сидящего на краю ее кровати Мартина. Судя по его усталому изможденному лицу, залегшим под глазами тенями и болезненной бледности, он провел здесь не одни сутки. Ее взгляд успел выхватить знакомые ряды коек в академическом лазарете, белоснежное постельное белье, укрывавшее ее, и рукава простой хлопковой ночной рубашки на ней самой. Окна были плотно занавешены, лишь по тонкой полоске света на стене можно было понять, что сейчас разгар дня. Но помимо нее и Мартина в лазарете не было больше никого.
Если она все еще в академии, если она в больничном крыле, то почему же так отвратительно себя чувствует? Почему мисс Лашанс не исцелила ее? И почему во всем теле такая ужасающе болезненная слабость? Астрид с трудом попыталась приподняться на локтях, но тут же обессиленно рухнула обратно со стоном.
— Не вставай, — осадил ее Мартин непривычно строгим голосом.
Но несмотря на его насупленное выражение лица, та забота, с которой он поправил ее подушку поудобнее, все равно выдавала его. Как и плещущаяся в глазах тревога, которую он пытался скрыть за суровостью. Его последние слова: «Астрид, что бы ты ни задумала...» вспыхнули болезненной вспышкой в голове. Она поморщилась, вспоминая погружение в ледяную воду, внезапно бодрый вид Лауры и… Глаза Астрид в испуге распахнулись, умоляюще взглянув на Мартина.
— Лаура… — едва слышно выговорила она, с трудом ворочая тяжелым языком.
— Она в порядке.
Облегчение окутало приятным теплом. Всё не зря, она успела вытащить Лауру. Успела вытащить ее, до того, как там, в толще воды ее скрутило судорогой. Болезненные воспоминания заставили поморщиться. Обычно после таких судорог из-за недостатка энергии, мышцы болели всего пару часов, напоминая о том, чтобы не переусердствовать с телепортациями. Но ощущения, которые она испытывала сейчас, были не сравнимы даже с теми, когда она тренировалась с директором Вальверди на пределе своих возможностей. Каждое движение отдавалось гулкой болью в мышцах, которые и без того ощущались отяжелевшими и не принадлежавшими ей.
— Мисс Лашанс, — снова попыталась выговорить Астрид предложение, но сил хватило только на два слова.
К счастью, Мартину уже давно не нужны были слова, чтобы понимать ее. Тяжело вздохнув, он пересел с кровати на кресло, стоящее у изголовья.
— Она не могла тебе помочь. Когда иер Торгильссон блокировал твои способности, ему пришлось нейтрализовать и воздействие ее сил на тебя. Иначе это приводило к тому, что ты телепортировала ее куда-то в отдаленные места академии.
Астрид стыдливо поморщилась. Неужели она была в таком ужасном состоянии, что телепортировала кого-то даже будучи в бессознательном состоянии? Разве это вообще возможно? Почему она ничего не помнит после бассейна?
— Сколько…
— Ты была без сознания три дня.
Информация дошла до мозга не сразу. А когда Астрид ее осознала в полной мере, она села так резко, что ее замутило. Три дня? Три дня?! Но как же ее побег, Норберт и Лине… И вдруг с ужасом она подняла взгляд на Мартина, пытаясь понять, знает ли он…
Он знал. Вот почему смотрел на нее так холодно и отчужденно. Вот почему не прикоснулся к ней ни разу после ее пробуждения, не обнял и даже не коснулся ее руки. В горле застрял ком, мешающий сказать хоть что-то, а глаза невольно наполнились слезами. Она проиграла. Пытаясь убежать от предназначенной ей судьбы, Астрид потеряла то единственное, что дарило ей смысл существования в последние месяцы — доверие и любовь Мартина.
