– Вот.
Усмехнулся:
– Разобрать можно… Хермелин – это по-ихнему горностай… Под горностаем, мол, тигр притаился и кровь как воду в себя хлещет… Да как сказать? Правильно! С тихими и милыми я и есть нежный горностай, и ласковее того. А с врагами и буянами – тигр и хуже тигра! У правителя одна душа должна быть с лица грозная и суровая для врагов, а с исподу – мягкая и тёплая для друзей и семьи. Только так усидеть на троне можно, орды в узде удерживать! А это… – Смял и откинул лист на пол. – Ни рыба ни мясо! Охота им время и деньги на подобную дрянную дребедень тратить?
Напоследок обсудили, где могла быть отшлёпана сия гравура. Шиш предположил, что её мог сотворить беглый печатник Иван Фёдоров, не раз уже свой норов показывавший, и предложил послать его, Шиша, найти и убить предателя.
На это ответил, что нет, того быть не может, Фёдоров ныне далеко, а это дело рук польских панов.
– Да кто бы ни отдрукал, выбросить в отхожее место – и дело с концом! Пошли теперь все вон!
Прошка собрал с пола тряпки, обвёртки, комок гравуры, но Шиш не уходил, медлил, нарочито складывал бумаги, юлил, мялся, крутил глазами по стенам.
– Что ещё? – зная эти игры, спросил, укладываясь под перину.
– Вот ещё писулька одна, поганая… Против тебя.
– Что такое? Давай сюда! От кого?
Шиш вытащил помятый лист, объяснив, что это ему прикормленный толмач Сбышка в Кракове за золотой талер продал – готовое и переведённое на разные наречия, в том числе и на наше, тайное ядовитое письмо Стефана Батория ко всем народам. Письмо будет разослано, как только в январе на сейме его, Стефана, выберут королём, в чём он, очам видно, не сомневается, напротив, весьма крепко уверен, раз такие письмена умудряется готовить:
– Вишь, внизу токмо «января» стоит, без числа! И год смазан!
Взволнованно поправил ночную вязаную скуфью на высоком черепе: польский престол был как желанная, но недоступная дева.
– Вот балда краковская! Его ещё не выбрали, а он уже на рожон лезет с письмами – что же потом будет? И что нового они могут накарябать? Сутяжное враньё, извитие глупостных словес! Ну, раз приволок, читай. И урды подай!
Шиш подал кубок с отваром, а сам начал, запинаясь и шмыгая носом, читать:
Всемогущий Бог за наши грехи попустил быть возле наших границ Московской Тартарии, обманом сотворённой нечестивыми московскими князьями, кои в братоубийственных войнах, смутах, изменах и сговорах с Ордой захватили – и продолжают захватывать – всё, до чего в состоянии дотянуться их загребущие лапы, приносящие горе всем ближним народам, ибо все земли, захваченные алчной Московией, влачат жалкое рабское существование, брошены Богом и людьми, отданы на произвол кровожадному тирану Ивану – новому Навуходоносору.
У этого разноликого московского сброда даже имени своего нет – меря, мокша, русь, весь, чудь, угры, мордва, мари, моксель и другое. Подобно фараоновой казни, Московия проникает всё глубже в наши христианские земли, разнося повсюду заразу своей греческой ереси, грубых нравов и зверских законов. Подобно саранче, они размножаются среди нас, чтобы потом подло и предательски открывать ворота наших городов стаям своих прожорливых соплеменников. Сами же московиты ни к чему, кроме лени, пьянства, обжорства и похоти, не склонны и не способны, по примеру своего вожака – кровопийцы-царя, голодным волком на народы бросающегося. Московиты хищны, как гиены, поворотливы, как лисы, неприхотливы как зайцы, и, подобно стаду баранов, подчинены своему зверовидному тирану, ибо только с виду они дурачки и простачки, на самом же деле опасны, злы, жестоки и готовы в любой миг идти грабить и убивать.
Но Бог их уже наказует! Стараниями нынешнего московского царя-людоеда многие их пограничные крепости пали, волости стоят сожжены и разграблены опришней, сёла покинуты смердами, на дорогах царят разбой, в городах – воровство, среди воевод – грызня и склоки, среди бояр – мздоимство и продажничество, среди князей – пря и ругня, на троне – пустота, отчего вся Московская Тартария висит на ниточке, кою следует обрубить как можно скорее.
Посему ныне, в удачный миг, дабы спастись от этой еретической нечисти, всем просвещённым сеймам, радам, сенатам, ассамблеям, парламентам, дворам надлежит забыть свои распри и, соединясь, совместно одолеть сию вселенскую напасть, схожую с пришедшим за грехи наши Апокалипсисом.
