– Что ты, что ты! Окстись! – Стал креститься, хотя мысли оставались на земле: «Это сколько же времени я болен? И сколько от меня больны? И жёны все? И Анюша? О, знать бы, какая баба меня заразила! Хотя куда там – баба… Это Всевидящий через бабу карает за непотребство и похоть, как Он покарал Адама через Евву, изверг их, виновную и невинного, в пучину мирской печали и греховной круговерти!»
Как ни странно, это успокоило: раз кара от Господа, то и нечего печалиться, ибо всё в мире – в Его длани: решил отнять – отнимет, решит дать – даст, а ты при чём? Надо взять, что Он даёт, и дальше брести…
Спросил, намотав чётки на запястье:
– А как эти шпанцы вообще в Америку попали?
Принс пояснил:
– В Индию плыли, а туда попали.
Это вызвало смех:
– Вот те на́! Индия же на востоке? Чего же они на запад потащились?
Но Принс легко и просто ответил:
– Новый путь искали. Думали обогнуть. Земля же круглая.
– Да? Круглая? – С сомнением раскрыл крылья у кроля (тот умостился у него на коленях и лапами тёр мордочку). – И ты так думаешь? Значит, ежели земля круглая и ежели идти по моему царству всё дальше на восток, то в эту Америку через землю Шибир тоже попасть можно? Вот таким путём?
И, взяв посох, ткнул им в карту из буйволиной кожи, покрутил остриём там, где была Московия, повёл посохом направо и дальше по стене (сам думая, что если верить им и за страной Шибир Америка, то выходит, что и Америка наша, ибо всё, что за Яиком, – наше, и вся Шибир тоже скоро будет наша! Так и Америку возьмём, с Божьей помощью!).
– Конечно, так! За Шибирем – Америка.
Ещё раз переспросил, уверен ли Принс, что земля кругла? – на что получил ответ, что да, уверен, это Коперник доказал.
Поморщился:
– Не знаю… Про то, что бока у земли круглы, ещё грецкий мудрец Аристарх из Самосы вещал – так его изгнали за колдунство. Обасников-то[124] много развелось… Шаманы, волхвы, гадачи… Всяк своё талдычит… Как же это она крутится? На ниточке к небу пристёгнута или как?
Принс повертел рукой перед собой:
– Нет, она крутится вокруг себя и вокруг Солнца.
Хитро усмехнулся:
– Да? А Господь где тогда пребывает? Он что, на каруселях али на смешном бревне – туда-сюда, туда-сюда? А?
Принс серьёзно ответил:
– А разве Господь – владыка только нашей Земли? Он – Господь всего: и звёзд, и планет, и Солнца, и всего что есть! Он там где-то, в безбрежности, обитает!
От этого ответа притих, словно ударенный, представив себе безбрежность и чуть не впав от этого в омрак.
Но ничего, отлегло, вернулся к прежнему разговору:
– Этот Коперник ляхом был? – и, услышав, что да, Коперник рождён в Кракове от отца-поляка, с презрением кивнул:
– Ну, а я что говорю – поляк! Не доверяю я ляхам, этим гадам шипучим! Вот если мне немец скажет, что земля кругла и вертится, я ещё подумаю и, может быть, и поверю, ибо немцы – мастера во всём! Вот, часовьё на шею вешать придумали! – потряс он цепью с часами. – А полячишки! Собака хайлает – ураган носит! – Услышав, что мать у Коперника силезка, Барбара Вайценроде, а силезцы – те же немцы, только с другого боку, потряс чётками: – Вот именно, с другого! Нет, ляхская лживая кровь всё равно своё возьмёт и на обманные подлости потянет, ещё моя мамушка Аграфена говорила, что поляки только лгать, на чужое зариться и с жидами якшаться горазды!
Походил по келье, допил урду из ковша, взял Принсевы записки:
– Ты когда рождён? В семь тысяч пятьдесят пятом? Я в этот год на царство венчан был. Вишь, сколько ты живёшь на свете – столько я царствую. И мерзко мне читать, что пишешь ты дальше: якобы московиты – рабы по натуре, под кнутом – боязливы и подхалимчивы, а без кнута – грубы и скотоподобны. Ведь каков царь – таков и народ, не так ли? Каков хан – такова и орда? А я таков ли?
Больно хлестнул его чётками по голове:
– Вот тебе за ложь! Вот тебе! Не знаешь – не пиши! А далее? Совсем уж непотребство накорябано: «Довольствуясь одним только своим туземным языком, московиты не знают всех других языков; а так как у них очень достаточно природных способностей к изучению всяких наук, то, если бы к этому прибавить образование, они были бы не ниже других народов…» «Были бы не ниже» – это как сие понимать? Значит, ныне мы ниже других народов? Да? Были бы, были бы? – Воздев руки, высоким голосом, дважды, зло и занозливо выпел эти «бы».
Принс понял, что настал самый опасный миг, что царю врать – бессмысленно, он проницает всё насквозь, потому, внутренне перекрестившись, рискнул:
– Разве не так? Разве московиты ездят по миру? Разве знают другие языки?
Как ни странно, этот лобовой удар заставил осечься, опустить занесённые чётки, растерянно ответить:
